Льюис ударил трубкой о стену и захлопнул дверь телефонной будки.

Если маленькая стрелка на шести, а большая на двенадцати, крутилось в больной голове…

– Кем ты был, Рони Доусон?! Кем ты был? – Он кричал, задыхаясь от слёз.

– Заткнись, твою мать! – открылись наверху чьи-то окна. – Заткнись, сукин сын, дай поспать!

Льюис пошёл к машине и завёл мотор.

Через два часа он уже выехал из города, через три проехал всю автостраду, через пять уже спал в самолёте по пути в новую жизнь. Во сне ему снился Доусон – он сидел в зале суда и смотрел на него, улыбаясь и показывая на часы.

Льюис вскрикнул, проснулся и испугал девушку рядом.

– Простите, – извинился Льюис.

– Я сама жуть как боюсь летать.

Он смотрел на свои билеты. Он летел в новую жизнь.

– Элиот Ноэль, – протянул он ей руку.

– Очень приятно, Аннет.

Глава 37

Элиот Ноэль

– Мистер Ноэль.

Он открывает глаза.

– Этот псих здорово вас избил.

Больничная палата. Напротив него – мистер Хансон.

– Не знаю, как и благодарить.

– Как ваша жена?

– Уже лучше, – кивает Хансон, – спасибо. Врачи говорят, что пойдёт на поправку.

– Значит, она жива, – улыбается Элиот. – Значит, она жива, – повторяет он снова, – значит, она…

Но тут взгляд его застывает, глаза наполняются ужасом, а палата – надорванным криком.

– Мистер Ноэль! – Хансон мечется по палате, пытаясь угомонить кричащего. – Да что с вами? – Он открывает дверь: – Медсестра, кто-нибудь!

Элиот бьётся в кровати.

В палату вбегают двое и ставят ему укол.

Элиот закрывает глаза.

Глубокая, непроглядная темень озаряется призрачно-белым – это он падает в свет, чтобы проснуться опять.

* * *

Он приходит в себя больно и долго, руки связаны, во рту пересохло…

– А ты хорошо брыкаешься даже в отключке, – говорит ненавистный голос. – Пришлось чуточку тебя приложить, чтобы успокоился.

Элиот пытался открыть глаза.

– Думаешь, что нашёл меня?

Он сидел, привязанный к стулу, в одной из комнат того самого дома. Он пытался разомкнуть глаза, всмотреться в говорящий с ним силуэт.

– Это я тебя нашёл, – говорила сутулая тень. – Хочешь шантажировать меня? Не выйдет. Все карты в моих руках. Пойдёшь в полицию, они получат и эти фото.

Он показывает ему фотографии, на них он и Доусон, он душил бедного парня, он вспомнил бедного парня, он ненавидел себя.

– Как тебе, кстати?

Элиот молчал.

– Бедный, несчастный Рони, – цыкнул сочувственно Хансон.

К горлу Элиота подступила тошнота.

– Ты меня слышишь или прикидываешься глухим? – Он подходил ближе, шаг за шагом, и вот уже вышел из сумрака, явив свету своё лицо.

Он постарел. С того последнего раза, когда Элиот его видел, прошло чуть больше десяти лет.

– Подонок, – прошептал Элиот.

– Что ты сказал? – Тот встал вплотную. – Я не расслышал.

Элиот ненавидел его.

– Давай, ещё громче! Скажи как мужчина – подонок!

– Подонок, – еле вымолвил Элиот. Похоже, он неплохо его избил.

– Подонок! – передразнил его писклявым голосом седовласый мужчина и расхохотался опять.