– Мне надо к нему, – раздались незнакомые голоса.

– Будьте осторожны, пациент под успокоительными, но всё ещё не в себе.

– Что значит не в себе?

– Вам не говорили? У него был нервный срыв. Он проснулся с каким-то диким криком и начал биться о кровать.

– И вы вкололи ему седативное?

– А что нам оставалось делать? Он мог навредить сам себе.

Дверь в палату открылась. Человек со значком полицейского.

Элиот никогда его раньше не видел.

– Здравствуйте, вы уже проснулись? Меня зовут Клод Трюдо, я из полиции. Вы помните, что произошло?

Элиот смотрел на полицейского и не понимал ничего. Он почти ничего не помнил, кроме драки на полу дома и несчастной миссис Хансон с окровавленным лицом. Неужели она жива? У неё была глубокая рана, весь висок был в крови.

– Миссис Хансон? – еле вымолвил он.

– Что, простите?

– Убили миссис Хансон?

– Нет, убитый мужчина, без документов. По обгоревшему телу мы пока не можем идентифицировать труп. А вы о чём говорите?

Элиот замотал головой:

– Ни о чём, я ни о чём…

Неужели она жива? Этот крик на последнем дыхании, этот взгляд, пронизанный смертью. Почему ему казалось, что она умерла? У него путались мысли. Он уже не делил сны и реальность, все они слились воедино.

Человек со значком продолжал:

– Мы нашли вас на пороге горящего дома. Внутри был обнаружен мужчина с переломом кости черепа. Недалеко от трупа мы нашли гаечный ключ со следами крови. Вы пытались его убить?

– Вы пришли меня арестовать? Но я её не убивал…

– Её? Нет. – Полицейский вздохнул. – После лечения мы будем вынуждены вас арестовать, если вы не расскажете мне всю правду, поэтому я и пришёл к вам. Кем вам приходился погибший? Вы были знакомы? С вами в доме был кто-то ещё?

Он смотрел на детектива и почти ничего не понимал – тот лишь шевелил беззвучно губами. Вскоре силуэт его расплылся, слившись с белой стеной, а после и вовсе исчез…

Элиот стоял в больничной пижаме около соседней палаты. За окнами кромешная тьма. На настенных часах два ночи. Где-то там раздавались голоса медперсонала – они далеко, они не увидят его. Рядом с дверью никого нет. Он хотел постучать, но потянулся к ручке. Щелчок, дверь поддалась. Из палаты – сигналы приборов и холодный свет ночника.

Миссис Хансон лежала в постели и дышала сама.

– Значит, она жива, – шептал Элиот, – значит, она жива.

Он чувствовал к ней вселенскую нежность и такую же огромную боль.

Элиот подошёл ближе и, встав на колени, положил свою голову возле её живота. Он слышал, как она дышит, он чувствовал, как она гладит его по щеке. Нет, это он сам себя гладил её же рукой. Как же хорошо было здесь, как же тепло было рядом, как незаметно закрылись глаза…

– Вы можете привести его в чувство? – Он опять слышал тот голос.

– Я делаю всё что могу.

– Всё потому, что вы дали ему снотворное.

– Это успокоительное.

– Так почему же он спит?

– Асфиксия, нервный срыв, шок. Поверьте, причин предостаточно. Подождите, он, кажется, приходит в себя.

– Сэр…

– Вам лучше сейчас отойти.

– Это детектив Трюдо. Вы меня слышите?

Элиот открывает глаза, но закрывает их снова.

Напротив него всё тот же полицейский. Ему не о чем с ним говорить. Он ему уже ничем не поможет. Всё кончено, всё прошло.

Его забирает в сон.

Элиот стоял в больничной пижаме посреди тёмной дороги с фонарём в руках.