Джиджи шёл через лес напрямик. Ему не нужна была карта, он не делил этот лес на квадраты, он помнил то место, где последний раз видел её. Тогда она была с Колином, они занимались любовью. Их вскрики до сих пор стояли в ушах. Если бы он только знал, что может больше её не увидеть, если бы он только знал, он бы не убежал тогда.

Джиджи пытался вспомнить тот день и дорогу, которая к ним привела, но если тогда он набрёл на них быстро, то сейчас этот путь казался ему бесконечным. Куда же исчезла Алисия? Джиджи вспомнил толпу возле дома, голоса волонтёров в лесу и никак не мог разобрать, был ли среди них Колин.

Голоса волонтёров уже затихли, и лес будто опустел. Джиджи шёл по тропе мимо кустов и зарослей, ветви царапали руки, ноги промокли насквозь. За спиной чьи-то шаги, он обернулся, но никого не увидел, ускорил шаг и побежал. Джиджи бежал без оглядки, пока не почувствовал запах гнили и какой-то тухлятины – так пах болотный газ, точно так же пахло и там, где он видел Алисию.

Джиджи осторожно ступал по траве, за ним уже никто не бежал, или ему перестало казаться… Он обходил дремучую рощу, пока не дошёл до того дуба рядом с кустами орешника, у которого видел её.

– Алисия, – провёл он по коре старого дуба. Здесь он видел её тогда, здесь она была с Колином, здесь она лежала под ним. Джиджи вспомнил его голую задницу и ремень с надписью Вoss. Пройдя пару десятков шагов, Джиджи увидел кусты, их плотные листья скрывали просвет, их частые ветви сплелись в тесной связке, их тонкие стебли уходили под землю, у их корневища – чьи-то ступни.

Джиджи раздвинул колючие ветви.

На мокрой траве в разорванном светло-зеленом платье лежала его Алисия. Она была мраморно-бледной, её алые губы приоткрыты слегка, из-под порванной ткани виднелась бледная грудь, другая прикрыта рукой.

– Алисия, – подступил он поближе, – Алисия, ты жива?

Она словно спала и только поэтому не отвечала.

Сделав два шага, Джиджи споткнулся и чуть не упал на неё, он удержался за ветки кустарника, они раздирали ему ладони, он нависал над её бледным телом, его лицо было возле её лица.

Алисия не дышала.

Он припал ухом к её губам. Ему казалось, она назвала его имя, ему казалось, он слышал её. Убрав волосы с её лица, прикрыв открытую грудь, он припал к ней ещё раз. Нет, ни вдоха, ни выдоха.

Джиджи обнял её крепко и зарыдал.

Сколько он там пробыл, он не помнил, сколько прошло минут, когда он смог её отпустить, – тоже не знал, время будто остановилось, как и на тех часах…

Джиджи встал и посмотрел на Алисию полными слёз глазами. В её волосах – алая лента, он снял её и повязал себе на запястье. Теперь она всегда будет с ним. Он скажет всем, что нашёл её, он покажет им эту ленту, без неё ему не поверит никто.

Он вернётся с подмогой, он вернётся опять.

– Я приду за тобой, – сказал Джиджи, – ты только не уходи.

Он отступил назад на полшага, потом ещё и ещё. И только сейчас мог её рассмотреть. Она была холодна, как земля, на которой лежала, губы её приоткрыты. На теле ссадины и синяки. На шее синий засос. Он его не заметил, когда только пришёл. Почему грудь опять приоткрыта? Он же только что её прикрывал! Джиджи хотел потянуться и закрыть её снова, но не выдержал и отошёл.

Он не мог на неё смотреть и не смотреть был не в силах. Всё её нежное тело было как холодный фарфор. Она как фарфоровая балерина, что стояла у мамы в шкафу.

Джиджи выбрался из кустов, пятясь и пятясь назад, и вот густые ветки опять её закрыли. Он шёл, спотыкаясь о торчащие корни, он не мог отвести глаз от места, где лежала она.

Надо всем сообщить, думал он, надо всех привести сюда.

Джиджи хотел развернуться и побежать, но не смог сделать и шага. Его забирала земля, его забирал этот лес, засасывал в свои недра.