– Это что? – смотрела она на сына, руки её дрожали, как и губы, как и вся она.

Джиджи поднял тетрадь.

– Какая разница, ты всё равно скажешь, что я всё придумал…

Мама тихо ждала.

В глазах её неподвижно стояли слёзы, напоминая Джиджи воды озера Эрон, где была найдена утонувшая Мария Бейкер. Когда её доставали, она захватила с собой ошмётки подводной тины, будто на память о доме, который прятал её. Рыбак, что зацепил её тогда рыболовным крючком, потом долго мелькал в газетах.

Мама о ней тоже, наверное, прочитала, если можно читать глазами, полными слёз. Она не двигалась и не моргала, и Джиджи вдруг показалось, будто и она умерла.

– Мам, – тронул он её за руку, но рука не шевелилась.

Джиджи испугался и прижался к её животу, крепко обняв. Мать с трудом подняла онемевшую руку и погладила Джиджи по волосам.

– Это было в каждом из городов? – с трудом спросила она.

– Да, я же пытался сказать…

Перед домом резкий гул сирен, потом ещё одних и ещё.

Миссис Хансон вздрогнула от испуга.

Джиджи отцепился от мамы и, распахнув окно, высунулся в него.

– Две полицейские и одна скорая, – сказал он. – Можно я пойду посмотрю?

Он не слышал, что ответила мама, возможно, она не ответила вовсе.

Джиджи бежал за воем сирен и проблесковыми маячками, они вели в сторону клуба, его и всех остальных людей. Они не сулили ничего иного, как то, в чём уже погряз их городок. Когда смерть наступает на пятки, она переступит через упавших и пройдёт по многим другим. Джиджи знал, что он там увидит, и его это не удивляло, не ужасало, как раньше, это будет опять чей-то труп. Вот только чей?

У клуба уже собралась толпа, кто-то вздыхал и плакал, другие отходили подальше, запрокидывали головы к небу, обхватывали их руками, молились, что-то шепча.

Джиджи услышал знакомое имя и оглянулся по сторонам. Кто-то в толпе назвал Колина, кто-то шептался о нём. Джиджи прошёл сквозь людей, проник в самое тесное место, где стояли зеваки и двое людей в форме. На асфальте кто-то лежал.

– Его сбросили с крыши, – сказал один полицейский.

– Предварительно ударив по голове, – осматривал тело второй.

Человек в тёмных джинсах и такой же тёмной толстовке с капюшоном на пол-лица лежал в луже крови. У Джиджи свело болью челюсть и онемели все мышцы. Он бы сейчас многое отдал, чтобы его не узнать. Чтобы этим безжизненным телом оказалось любое другое, любой другой из этих зевак. У Джиджи потемнело в глазах и пересохло во рту. Он отходил от толпы, не чувствуя ни земли под ногами, ни себя на земле.

Убитым был Колин, он же и был тем монстром, что вчера проник в дом…

Джиджи пытался вспомнить тот первый раз, когда впервые увидел грабителя в подвале, и на секунду ему показалось, что тот был выше и шире в плечах, что Колин совсем не походил на него, как же он не заметил…

И как сейчас он здесь оказался, в луже собственной крови, под крышей этого клуба?

«Его сбросили», – звучало у него в голове. – «Его сбросили», – повторял себе Джиджи. Повторял и бежал от этой толпы, от правды, которую зачем-то нашёл, он хотел опять её спрятать, он хотел не знать ничего.

– Его сбросили! – крикнул Джиджи отцу, когда вбежал в дом и хлопнул дверью.

«Его сбросили», – застряло у него меж связок, когда он увидел пол весь в крови.