«Его сбросили», – застряло у него меж связок, когда он увидел пол весь в крови.

На полу посреди прихожей лежал окровавленный Рони, он хрипел перебитыми лёгкими, морщил вспухшее лицо, левый глаз вздулся багрово-синим, из зубов сочилась кровь. Он повернулся к Джиджи и что-то хотел сказать, но у него не получалось. Только выдох со стоном вырвался из груди.

Рядом с ним стоял папа, громко и хрипло дыша. Его руки сжаты в кулаки, его глаза налиты кровью.

Джиджи окликнул маму, но она не отвечала.

– Не кричи, – сплюнул отец кровавой слюной на пол, – не кричи, сынок.

У Джиджи всё задрожало.

Отец перешагнул через Рони и потянулся к телефону. Снял трубку, прислонил к щеке.

– Полиция, – его голос дрожал, – приезжайте, маньяк напал на мою жену. Адрес…

– Мам! – кричал Джиджи осиротевшим криком. – Мама! – забегал он в каждую из комнат, – мам…

В родительской спальне на полу, прислонившись к стене, сидела она. Вся голова миссис Хансон была испачкана кровью, она смотрела на Джиджи и пыталась что-то сказать, Джиджи подошёл к ней ближе, но через пару шагов взгляд её отстранился и больше не смотрел на него. Он бросился к ней, прижался, обнял голову, вдохнул её запах, но сразу отпрянул. Она пахла смертью, так же как все другие, как все они.

Он простоял у застывшего тела, пока в комнату не вошёл полицейский. Джиджи смотрел на свои ладони и не верил, что эта кровь её.

– Матерь Божья, – сказал мистер Рейли.

За ним тут же вбежали врачи с большим оранжевым чемоданом. Они сделали ей какой-то укол и, уложив на носилки, унесли. Заходили ещё полицейские, но Джиджи уже их не видел. С ним разговаривала какая-то женщина с бейджем «психолог» на груди.

Она же после пошла к отцу и попыталась поговорить и с ним. Отец за всё это время так и не подошёл к нему, он сидел на лестнице и рыдал. Когда же к отцу подошёл мистер Рейли, после того как поговорил по телефону, тот разрыдался ещё сильней и стал бить ладонью об пол.

– Мне очень жаль, – повторял сержант Рейли. – Врачи сделали всё что могли.

С места собирали улики.

Вскоре отец пришел в себя и смог всё рассказать.

Пока он работал в подвале, услышал крики жены…

– Я услышал крики жены, пока работал в подвале, выбежал, а там этот псих бьет её по голове вот этим ключом.

Разводной ключ уже лежал в прозрачном пакете – полицейские упаковали вещдок.

– Я накинулся на него со спины, мы стали драться, он вытолкнул меня из спальни, я хотел дотянуться до телефона, позвонить в полицию, но он меня оттащил. Тогда я вдарил ему хорошенько, пять или шесть раз, он повалился на пол, и, видит Бог, я бы его убил, если бы не прибежал Джиджи…

– Джиджи! – Он с трудом встал со ступеней, – Джиджи, мама умерла… это…

– Это надо пережить, – сказала психолог. – Ты можешь поплакать, – разрешили ему.

Но Джиджи не мог, а отец опять разрыдался.

У Джиджи закончились слёзы, и он не знал почему.

Пока отец давал показания, Джиджи поднялся к себе. Он хотел зарыться в постель, уткнуться лицом в подушку и разрыдаться в неё, но не знал, как это сделать, как выдавить из себя слёзы. Всё в нём будто окаменело, он словно умер внутри. Перед глазами тело Алисии, убитый Колин, мёртвая мама. Он не верил, что она умерла, ему казалось, они все ошиблись и сейчас им перезвонят из больницы и скажут, что нащупали пульс. Джиджи склонился над полом, шаря рукой под кроватью. В коробке – алая лента и всё та же тетрадь, он пролистал её снова, не глядя, и опять положил под кровать.