«Я приду к тебе, когда выйду, – шептал Рони Доусон. – Можно мне к тебе в гости?»

Больше он ничего не говорил, а только махал ему с какой-то блаженной улыбкой.

– Когда всё это случилось, – продолжал незнакомец, – папаша этого психопата продал их дом и переехал сюда, но вскоре скончался, оставив своему отпрыску адрес и ключи.

Дом не был похож на жилой, хотя как ему быть обжитым, если этот монстр вернулся только на днях.

– А он на самом деле псих? – спросил Льюис, когда они ползли вдоль стены к одному из окон, выходивших во двор.

– Не знаю, я думаю, он соображает, просто прикидывается идиотом. Адвокаты многим советуют прикинуться дурачками.

– А как же экспертиза?

– Ерунда это всё, там напишут что хочешь. Даже был какой-то эксперимент, не помню, как назывался, – штука в том, что в одну из психбольниц привезли группу подставных пациентов с подставными диагнозами в картах, ну и сказали им, как себя вести. Они даже не были актёрами, но тем не менее что-то изображали. И что ты думаешь? Прошло несколько медкомиссий, и все врачи согласились с диагнозами. Все, понимаешь? С ними даже терапию проводили, каждый раз говоря, что улучшений пока никаких. А они были нормальными людьми, такими же, как мы с тобой.

Льюис сомневался в своей нормальности, как и в нормальности этого типа, что называл себя его отцом, но смолчал. «Значит, любой нормальный может косить под психа, а любой псих – под нормального?» – думал он, и эта мысль очень пугала его.

Это «мир наоборот» не обещал ничего хорошего, этот человек за стеной дома лишил его шанса на спокойную жизнь.

Льюис стоял напротив окна, Хансон был возле, оба они пытались вглядеться в темень заставленной мебелью комнаты, пока не увидели сутулый силуэт на кровати. Человек сидел на самом краю и качался взад и вперёд, взад и вперёд, смотря в пустоту перед собой.

– Похоже, он и правда ненормальный, – сказал Льюис.

– Напился небось, вот и шатает…

Там, в суде, он так же качался и повторял его имя, может, он хотел убить и его? Вдруг Доусон перестал раскачиваться, поднял взгляд и посмотрел в окно прямиком на Льюиса. Эти глаза – бесцветные, неживые, полные застывшего ужаса – испугали его. Тогда они не были такими, тогда в них было хоть что-то от жизни, в них была умалишённая, но жизнь, а сейчас ничего, кроме страха и отрешённости.

Льюис похолодел до костей, он боялся этого сумасшедшего взгляда тогда, а сейчас он стал ещё более леденящим. Если бы не этот псих, всё было бы по-другому: у Льюиса была бы семья, нормальное будущее и счастливое прошлое. Главное, о чём он жалел, что не имел прошлого, как все. Пару раз он пытался соткать его из обрывков воспоминаний и детских фото, но, кроме досады и огорчения это не принесло ничего.

– У вас стёрто всё из долгосрочной памяти, к сожалению, эти фото не больше, чем обычные картинки, – сказал ему как-то доктор, – но вы можете продолжать вспоминать, мало ли, вдруг что из этого выйдет.

И Льюис продолжал, но ничего не выходило.

Кто-то дёргал его за рукав.

– Пригнись ты! – шептал ему Хансон.

Доусон подходил к окну.

– Хочешь, чтобы он увидел нас и сбежал? А потом ищи его по округе, скольких он ещё прикончит, пока его найдут!

– Похоже, он и правда псих…

– Конечно! Он просидел восемь лет в психушке, – шептал Хансон. – Даже если ты симулируешь приступ, позволь им себя лечить, и симулировать уже не придётся.