Льюиса затошнило.

– Тяни давай, тяни! – кричал Хансон.

Льюис тянул, но Доусон не поддавался и беспрестанно что-то мычал. Он брыкался, как загнанный зверь, и Льюис ничего не мог с этим сделать.

У него не хватало сил.

– Души его!

У Доусона дрожали ноги, и весь он затрясся, глаза набухли от сильной натуги, из носа полилась кровь. Кровь текла по рукам Льюиса. Он его убивал. Он первый раз в жизни убивал человека.

– Отойди, – оттолкнул его Хансон, – так ты до утра его будешь душить.

Одним быстрым нажимом, мощным рывком Хансон затянул петлю так сильно и резко, что через каких-то пару секунд Доусон уже весь обмяк.

– Вот и всё, – сказал он, – теперь его надо только повесить. Давай, понесли его в ванную.

Рядом с домом послышался какой-то шум.

– Тихо! – шикнул Хансон, когда Льюис уже приподнял неподвижное тело. – Кто-то идёт!

Он подошёл к окну.

– Вот чёрт, репортёры…

– Мы ведём наш репортаж с порога дома Рони Доусона. Убийцы и психопата, недавно вышедшего на свободу…

– Будь здесь, я проверю, закрыта ли дверь. А ты вытри здесь пол и помой свои руки.

Хансон ушёл проверять, а Льюис так и остался с телом. Странным образом он не чувствовал страха, он не чувствовал почти ничего. Пошёл в ванную, нашёл какую-то тряпку, намочил её и вытер пол. Помыл свои руки, а после протёр и кран.

На правой руке маньяка он заметил часы. Механические Casio. Они не ходили, а стояли на шести.

– Когда маленькая стрелка на шести, а большая на двенадцати, будет шесть, – повторил он.

Он смотрел на маньяка Рони, и слёзы сами лились по щекам. Наверное, шок, подумал Льюис и сам не зная зачем потянулся к нему за часами. Они ему что-то напоминали, и без них он не вспомнит что.

Репортёры стучались в дверь. Хансон влетел в спальню и быстро зашторил окна.

– Сиди тихо, скоро уйдут.

Журналисты и правда скоро ушли, а они вымыли весь пол.

Доусон висел в проёме ванной комнаты. На его мёртвой руке остался бледный след от часов.

Глава 35

Элиот Ноэль

Лес осмотрели с собаками и не нашли никого. Ни преступника, ни следов.

– И сказал Господь: я приму каждого, кто пришёл ко мне мучительной смертью.

Земля сыпалась на крышку гроба, священник взывал к небесам.

Колин был хорошим парнем, так говорили все, все, кто подходил к родителям, все, кто пытался заговорить с такими же «всеми», не зная, уместно ли сейчас.

Они начинали с обычной фразы: «такой молодой и так рано» – но через пару минут переходили к тому, что действительно хотели сказать.

– Вы думаете, это маньяк? – спросила вдруг Элиота полная дама.

– Я не знаю, – ответил он, чуть сторонясь.

Он не мог стоять близко. От этого запаха смерти всё сводило внутри, казалось, подойди он ещё на два шага – и его вывернет до кишок.

– Как вы думаете? – не услышала она ответа.

– Я не знаю, – повторил он.

– Но это же очевидно!

Элиот молчал.

– И сейчас ещё это убийство. И как назло, ни одна камера у клуба не была включена. У нас никогда ничего не работает, но это не важно. И без того понятно, что убийца – маньяк. Вы же верите, что парня скинули?

– Верю, – сказал Элиот.

Он и правда верил, другого объяснения быть не могло.

– Вот и мистер Рейли то же сказал. Он к вам заходил?

Он к нему заходил, но вместо вопросов о Колине спросил, как он себя чувствует.