– Они что, шутят?

– Тони, люди в отчаянии. Им известно, что еды у нас немного, а воды хватит всего на несколько дней. Поэтому...

– Поэтому они думают, что лучше покончить самоубийством... Марк, сколько сафдаров было на «Мэри‑Энн», когда она затонула?

Марк не оглянулся.

– Пятнадцать. – Его грустные глаза были прикованы к твари, бьющей в ворота. Он сжал ружье с такой силой, что на крупных руках вздулись вены.

– Пятнадцать... На насыпи мы видели восьмерых. Значит, семеро бродят где‑то поблизости. Один или два в дюнах. Один сторожит мост около деревни. И еще несколько прячутся вон там под водой, чтобы выскочить и утащить в море любого придурка, который попытается уплыть отсюда на плоту.

– Тони, ты думаешь, люди просто будут сидеть здесь и голодать? – Крис выговаривал слова так, что механическое громыхание камня о дерево заполняло промежутки между ними. – У мистера и миссис Ходджсон двое сыновей; у некоторых мужчин есть жены. Инстинкт выживания, защиты своей семьи от опасности превозмогает все. Им необходимо чувствовать, что они что‑то делают. Если мы будем сидеть и слушать, как эта тварь дубасит в ворота, то просто спятим.

Громовой удар прогрохотал не вовремя. Тварь изменила ритм. Крис оглянулся.

Марк стоял на цыпочках, перевесившись через стену и прижав ружье к плечу. Из одного ствола плыл вверх дымок.

Секунд на пять стук смолк. Внезапная тишина становилась почти невыносимой.

Крис быстро перевесился через стену, чтобы посмотреть вниз.

Тварь, зажав камень в лапе, по‑прежнему стояла у двустворчатых ворот. Чудище не шевелилось. Высоко занеся массивную руку и застыв на половине удара, оно сжимало белый голыш. Безволосая голова была все еще обращена к воротам, глаза блестели на красном лице.

Крис так напряженно вглядывался, что у него заслезились глаза. Чудовище было каким‑то не таким. Оно...

Точно!

От плеча по красной спине, усеянной узлами вен, текла густая жидкость, похожая на жирную подливку.

Кровь.

Сердце бешено застучало. Крис взглянул на Тони, чтобы убедиться, понимает ли тот значение этой жидкости, сочащейся из рваной раны на плече твари.

Мощная рука опустилась, камень грохнул о ворота. Механический стук возобновился. Бух – раз – два – бух – раз – два... Пригоршня мелкой дроби прервала его ненадолго. Тем не менее здесь, на Мэнсхеде, произошло маленькое чудо.

– Господи, из этих тварей течет настоящая кровь, – прошептал Крис.

– Точно, – подтвердил Марк низким ровным голосом. – А если так...

Подняв приклад к плечу, он прицелился, сосредоточив все свое внимание на мушке. Указательный палец напрягся.

От ружейного выстрела у Криса заложило уши, однако он не отвел взгляда от фигуры, молотящей в ворота.

На сей раз заряд попал точно в чудовище, отбросив тварь от ворот футов на пять через насыпь; она упала в пену прибоя.

Опоясав морской форт, набежала волна, и уродливый ублюдок скрылся под водой.

Исчез.

Ружье дымилось.

Исчез.

У Марка в глазах блестели слезы – то ли от порохового дыма, то ли еще от чего, Крис не знал, но его настроение определенно поднялось.

Исчез. Все, что осталось, – большой белый голыш, испачканный черной слизью, вытекшей из тела чудища.

Сейчас тварь лежала на дне с такой дыркой в груди, что в нее можно было бы посадить дерево.

Крис посмотрел на братцев ублюдка. Трое из них виднелись на насыпи – сидели неподвижные, бесстрастные. На красные, будто обожженные солнцем тела накатывали волны поднимающегося прибоя. Понимали ли они, что один собрат только что исчез с лица земли? Было ли этим кретинам до него дело?

Справа раздался вопль – орал парнишка Ходджсон, радостно подпрыгивая, насколько позволял ему жирный зад.