Скирата так никогда и не узнал, действительно ли айвховы поживы верили что выбивающиеся из строя клоны были дефектными, или же они были просто цинично–черствыми — горстка надзирателей за лагерем, где миллионы заключенных удерживают террором, распространяя страх того, кто следующий исчезнет и больше не появится вновь, выборочно превращая кого–то в страшный пример — для того, чтобы удержать остальных.

Теперь, в спокойные минуты, аналогия с лагерем все больше беспокоила его.

«У нас было достаточно клонов–солдат и оружия на Камино, чтобы поднять восстание и вырезать всех каминоанцев до единого. Суровые мужчины. Лучшие солдаты, каких когда–либо видела галактика. И все же мы подчинялись правилам — почти во всем. Если бы мне хватило духу — я мог бы организовать их, возглавить, устроить переворот. Видит Сила, у меня были на это годы — но я не сделал этого.»

Никто не сделал. Семьдесят пять Куэ'валь Дар из сотни были мандалорианами, опытными солдатами, спецназом — более чем достаточно, чтобы взять Камино и выжечь ее дотла. Изнутри — это была бы просто прогулка перед сном. Почему они не восстали? Камино проглотила их, и теперь Скирата ненавидел себя за то, что дал себя проглотить. Они привыкли к тюремным правилам, порой они обходили их — они все также были Мэндо, все такими же свободомыслящими — но они оказались такими же жертвами навязанных правил, как и все остальные. Они старались улучшать что–то по мелочам, они присматривали за своими мальчиками, и не видели большей картины — дверей, которые они могли просто выбить ногой.

Это не повторится. Никогда больше.

— Ладно. — сказал Скирата. — Мне нужны помошники чтобы сдернуть с нар пару людей. Одна из них — ученая по имени Утан. Она может быть вашим пропуском в спокойную старость. Вторая — моя дочь, которая угодила в лагерь для военнопленных, когда ее поймали в цветах сепов.

— Твоя настоящая дочь? — поинтересовался Фай.

— А что, это так тебя волнует, мой искусственный сын? Да, моя биологическая дочь.

Фай не стал задавать неудобных вопросов, но Скирата отлично видел, как они уже появляются в его глазах.

— Я пойду куда скажете, Кэл'буир.

Они вновь сели за сабакк, переговариваясь шепотом, чтобы не разбудить Кэда. Скирата никогда не был заядлым игроком, он был, скорее, потягивающим выпивку наблюдателем у стола, а Фая явно больше интересовал разговор с Бесани. Он не видел ее — вернее, он не мог помнить то, что он ее видел — с тех пор, как он ушел в кому разной степени тяжести, и теперь, когда он вернулся на Корускант, он касался ее руки так, словно он хотел от души обнять ее, но боялся это сделать. Скирата находил это невыносимо трогательным. Фай не переставал благодарить её с того дня, как он прилетел.

— Ты спасла мне жизнь. — сказал ей Фай. — Ты спасла меня.

Бесани помогала ему играть. Скирата и не знал, что она неплохо разбирается в картах.

— Фай, просто ты слишком хорош, чтобы тебя выбрасывать. — наконец, выговорила она, широко улыбаясь. — Хорошими людьми не разбрасываются.

* * *

Голопланы лагеря на Полс Анаксесе были спроецированы на стену, и они переговаривались и спорили о том, как быстрее всего туда попасть и убраться. Лучшим вариантом, как всегда, был тот где не требовалось ни стрельбы, ни героизма — только трезвый расчет. Да и Энакки не было рядом, чтобы подбирать после них транспорт — эта задача теперь легла на Тай'хааи. Они все еще обсуждали преимущества фальшивых идентификационных карт (склонность использовать предсказуемые методы сделала бы их уязвимыми) перед проникновением через канализационную систему, когда заявился Джайнг с гостьей.

Сулл поднял голову.

— Ничего себе.