— И мне жаль, что с твоим мужем так вышло.

— Да. Может и лучше было не знать подробностей. — Она на секунду опустила взгляд и посмотрела на руки. Значит, А'ден выяснил, как погиб ее муж. — Но так, я хотя бы не буду воображать что–то еще худшее.

Скирата кивнул.

— Это верно.

— Вы готовы? Я захватила репульсорные носилки.

Скирата поднялся по рампе.

— Нет. Слишком холодно. Словно груз. — Он исчез в глубине корабля, и вышел, держа на руках маленькое тело, завернутое в одеяло с головой. Словно он хотел точно знать, что она не замерзнет. — Ты, наконец, дома, Эт'ика. Кэд заждался.

Фай услышал короткий, сдавленный вздох.

Все — мужчины и женщины, солдаты и гражданские — совершенно одинаково втянули воздух, словно их ударили в грудь. Скирата прошел между двух рядов и остановился.

— Бард'ика, рыцарей джедай кремируют, не так ли?

— Да, Кэл'буир.

— Значит, завтра. Последняя ночь, в ее собственном доме, рядом с ее семьей, а потом она отправится к Силе, Мэндо, или что там еще, как Джедай, которым она была.

Обычно Кэл'буир произносил это слово как оскорбление. Сейчас же было видно, что «джедай» может для него означать и что–то совершенно иное. Фай гадал, кто же сломается первым, и он не был настолько удивлен, как должен был, когда первым оказался Ордо. На миг ему показалось что, сдавленный всхлип был его собственным, но потом он увидел, как Ордо на пару секунд прижал ко рту запястье, а затем вытянулся вновь.

— Шаб. — пробормотал Вэу. — Кэл неплохо подбросил дровишек для злости. Хватит на пару поколений.

Скирата скрылся за дверями бастиона и импровизированный караул разошелся. Фай, неожиданно для себя — он даже не замечал, что она стояла рядом — почувствовал в своей руке руку Парджи, и приготовился к долгому, мрачному вечеру.

* * *

Бастион Кириморут, конец того же дня.

Обеденный стол в Кириморуте, по замечанию Гиламара, можно было использовать как операционный, если это потребуется.

Он был вырезан из цельной доски древнего вешока, местного дерева, которое росло на большей части северного полушария Мандалора, почти до самой шапки полярных льдов. Джусик чувствовал, что это был стол для значительных событий, больших и шумных разговоров — и для последних проводов. Он сидел между Мереелем и Джайнгом, Скирата же, в истинно патриархальном стиле, занял место во главе стола; впрочем, Джусик подозревал, что он это сделал больше для того, чтобы быть услышанным, чем для важности.

— Вы слышали дам. — объявил Скирата, чье лицо все еще было мрачным и посеревшим. — Хайли сетаре. Набивайте животы. Не стесняйтесь.

Просвещенное общество Корусканта неодобрительно посмотрело бы на мандалорианские воззрения насчет того, что женщин в доме ценят за их кулинарные таланты, но Джусик успел узнать то, насколько тоньше это видят сами Мэндо. Весь клан — пусть даже Джусик не мог точно это описать, но ощущение клана было ему знакомо — был боевой единицей. Те, кто не был его клыками на линии фронта — был необходимым для них тылом, и обычно это были женщины. Порой женщины сражались плечом к плечу с мужчинами, как Брэлор, порой — нет. Но и у тех, кто не сражался, была своя доля работы — кормить воинов, заботиться о их снаряжении, и защищать их базу, или же дом. Одни не могли действовать без других. И в этот, тяжелый для клана Скираты, момент у руля стояли женщины, которые твердо знали, что фронт сейчас — это еда и отдых. Никто не хныкал в дорогой шелковый платочек и не тосковал под дверью. Здесь просто шла размеренная эффективная логистическая операция, которая будет продолжаться, пока не обратятся в прах Девять Преисподних Кореллии. Этейн была…

Этейн была мертва.