У мятежников было куда больше солдат, чем Разведка или «Омега» могли предположить, и все они явились принять участие в игре. И сейчас они точно знали где была «Омега».

Сражаться против двадцати мятежников, когда у тебя есть броня, а у них нет — одно дело. Против сотни — совершенно другое.

— Ох, шаб… — пробормотал Дарман.

* * *

Приватная кабинка в кантине «Нерфья ляжка», университетский квартал Корусканта.

Мандалориане были лживыми дикарями, не верными никому, и от рождения жестокими. Они тащили все, что не было прибито гвоздями; они убивали на спор.

Так большинство существ думало о Мэндо'аде, и Кэл Скирата сейчас рассчитывал, что это шаблонное восприятие головореза прикроет его намерения. Последнее, чего ему хотелось бы — это позволить какому–нибудь аруэтии знать, что ему нужна информация про причинам чисто эмоционального свойства. Это всегда осложняет переговоры.

— Так вы можете мне помочь или нет, профессор? — Он пригвоздил биолога самым лучшим выражением «я–тебе–не–какой–то–тупой–крестьянин», которое мог изобразить и откинулся на спину, так, чтобы из–под его лучшего жилета бантовьей кожи показался край подмышечной кобуры. Мандалорианин в броне не привлекал особого внимания на Корусканте, но здесь он предпочел работать в штатском. Если кто–то вздумает вести наблюдение — это будет всего лишь одна встреча из многих. — Не знаю, сколько зарабатывают в год профессора университета биологии, но готов поспорить, что не миллионы.

Гиламар присутствовал на встрече в качестве эксперта по медицине, а Мереель убедительно создавал впечатление наемного громилы. Профессора звали Рейе Ненилин: он был геронтологом, лучшим в своей области, и это был именно тот специалист, который был отчаянно нужен Скирате.

— Мне хватает на безбедную жизнь. — ответил Ненилин. — И мне потребуется очень веский повод, чтобы рисковать этим.

— Говорят, что вы знаете о процессах старения больше всех.

— Не возражаете, если я спрошу — почему вы этим интересуетесь?

Мереель, «Нулевой» ЭРК–лейтенант N–7, встал рядом со Скиратой.

— Мой отец не становится моложе.

— Он такой милый ребенок. — сказал Скирата. — Весь в мамочку. Хорошо; скажем так, у меня есть несколько частей головоломки; головоломки, которая может принести кучу кредиток, когда ее решат, и я ищу кого–то, кто сможет помочь мне разобраться — каких частей не хватает.

— Это профессиональный интерес? — спросил Ненилин.

— Я мандалорианин. — ответил Скирата. Этому парню не повредит напомнить с кем он имеет дело. — Я похож на человека, который мечтает о республиканской почетной премии за научные изыскания?

— Вопрос денег, понятно… и если речь идет о процессе старения — то какие у вас есть части головоломки?

— Готов поспорить, что знаю — о чем вы думаете. — хмыкнул Скирата.

— Удивлюсь, если оно так окажется.

Проф был довольно нахальным для офисной крысы, оказавшейся один–на–один с тремя мандалорианами, пусть и без брони.

«Какая жалость, что в него нельзя вбить немножко уважения.» — подумал Скирата.

— Вы думаете, что это касается какого–то жульничества на тему омоложения.

— Как правило — предприниматель на грани открытия, а от меня требуется чуть–чуть помочь… вы изумитесь, узнав какие предложения мне делали фармацевты, мастер Фал.

Фал. Этим псевдонимом Скирата раньше не пользовался; и он сам хотел бы знать, почему спустя столько лет он решил выбрать это имя.