— Если бы я был из «Арканиан Микро» — я бы захотел найти временное решение. Способ продлить жизнь моей продукции на время запрета, но такой, чтобы у меня была возможность откатиться обратно.

— Выключатель старения. — кивнул Скирата.

— Что–то из разряда несбыточных мечт для обычных существ. Но для организмов, разработанных так, чтобы взрослеть и стариться быстрее — это было бы, скорее, вопросом восстановления статус–кво для данной расы.

— Именно. — Скирата краем глаза следил за Гиламаром, ожидая того момента разговора, когда он должен был подключиться и обсудить с профессором технические вопросы. — И мы говорим о людях. Что является вашей областью специализации.

— Мне понадобится увидеть… образец генома.

Гиламар чуть наклонился вперед.

— Это крайне секретные данные, и нам бы хотелось убедиться, что вы понимаете — насколько это деликатный вопрос…

Ненилин выглядел раздраженным.

— Как сказал мастер Фал, в Республике запрещена любая деятельность прямо или косвенно связанная с клонированием; если только на нее не выдана лицензия.

— И, разумеется, ни один исследователь вашего уровня не рискнет запятнать свою репутацию нелегальной работой.

Итак, они все друг друга поняли. Если Ненилин поможет им — он потеряет больше чем работу, если выдаст источник информации. И сейчас он явно заглотнул наживку. Точно разузнать, как клономастеры контролируют взросление — было огромным искушением для геронтолога. Большинство коммерческих разработок по клонированию велось за закрытыми дверями, у каждой компании были свои собственные, тщательно охраняемые секреты производства. Клонирующие компании шпионили друг за другом, не делились данными и не стеснялись подкреплять договоры о неразглашении с персоналом жесткими мерами — бластером или чем похуже.

Скирата практически мог видеть мысли Ненилина, формирующиеся над его головой, словно голограмма; блестящий бронзовый шар Республиканской Научной Премии и гром аплодисментов.

«Готов.»

Гиламар протянул чип данных.

— Здесь несколько последовательностей для вашего анализа. Генетик на этой стадии проекта заглушил гены H–семьдесят–восемь–b и Н–восемдесят восемь, цинком и метилированием соответственно.

— Интересно. — проговорил Ненилин, вставляя чип в свою деку и, нахмурившись, глядя на экран. — Я ожидал манипуляций с длиной теломеров через контрольные гены. Не эта пара… да, это и в самом деле очень интересно. — Он запнулся, словно пытаясь сформулировать деликатный вопрос. — Вы в самом деле мандалориане?

— Удивляетесь, как это вышло, что я выговариваю длинные слова и хожу, не опираясь на кулаки? Да, некоторые из нас эволюционировали. — Гиламар демонстративно щелкнул большим и указательным пальцем. Видите? Дайте нам еще несколько недель и мы изобретем колесо.

Ненилин явно задел доктора. Скирате оставалось лишь желать, чтобы Гиламар ему не врезал.

— Я хочу сказать, что вы говорите так, словно получали научную подготовку… — осторожно поправился Ненилин.

— Всего лишь сельский доктор. — ответил Гиламар. — Не думаю, что Мандалор порождал стоящих упоминания генетиков после Демагола.

Выражение лица Ненилина сказало, что он чувствует, что должен был бы знать кем был Демагол, но не знает, а потому не может понять — насмехается над ним Гиламар или нет. Когда он выяснит — если он выяснит — он поймет оскорбление. Но Скирата видел, что биолог сейчас прочно сидит на крючке неудовлетворенного любопытства, и такая мелочь, как сравнение с самым проклинаемым и печально известным ученым в истории Мандалора, теперь не может помешать ему приняться за исследование.