Если бы галактика была настолько иной… может быть, в ней не было бы и тревог, связанных с этой войной.

— Мы не будем ждать до конца войны, верно? — едва шевеля губами, прошептала Этейн. — Но когда мы узнаем, что время пришло?

Она имела в виду дезертирство — исчезнуть, оставив войну позади. Странный вопрос — когда его задает джедай. Ордо всегда думал, что чувства должны заранее говорить им, когда должны случиться исторические события. А теперь он понял, что у него было куда больше шансов предсказать это — по данным разведки, чем у Этейн, прислушивающейся к Силе.

— Я узнаю. — ответил он. — Как и Кэл'буир.

Нет смысла искать способ остановить ускоренное старение, если никто не доживет до начала лечения. И это значило что миллионы братьев–клонов останутся сражаться, в то время как маленький Кэл'буировский круг везунчиков — исчезнет.

Да, теперь Ордо понимал, почему Этейн не смогла вслед за Джусиком уйти со службы Республике.

— Ты считаешь что Каллиста и ее свободомыслящие друзья справятся с задачей? — спросил он. Коммандер авиагруппы, стоявший на кафедре перед аудиторией, все еще демонстрировал на голокарте как будут высаживать солдат для защиты космопорта. — Они никогда не командовали солдатами, и мы знаем что случилось в последний раз, когда эта роль свалилась на руки необученному джедаю.

— Не знаю. ответила Этейн. Но я сказала командам игнорировать их, если они отдают глупые и самоубийственные приказы. И те это знают.

Этейн была умной женщиной. Она знала что многого не знает, и она доверяла своим солдатам. Кивнув, Ордо оставил ее и выскользнул в коридор, чтобы найти своих братьев.

Точкой встречи было одно из технических помещений, где помешать им мог бы только лишь дежурный дроид. Это не было идеалом, но «Спаситель» оказался в более–менее подходящем месте, в нужное время, и благодаря Этейн у Ордо было достаточно предлогов, чтобы сюда попасть. Когда он вошел, других «Нулевых» не было видно, но Скирата уже был здесь. Он сидел спиной к люку и, явно не услышав, как появился Ордо, продолжал тепло разговаривать по комлинку.

— Знаю, сынок. — проговорил он. — Но за исключением этого — тебе что–нибудь нужно? У тебя все в порядке?

Он слушал еще некоторое время, негромко рассмеялся и сказал «рет», заканчивая разговор. Потом он набрал другой код и подождал.

— Суэ, Гар'ика. Ме'мар ти гар?

Ордо мог бы подумать, что он говорит с одним из своих настоящих сыновей, Тором. Но Скирата делал обычный обзвон своих отрядов коммандо — просто связывался, и узнавал как у них дела. Это важно, — говорил он. Людам надо знать, что кто–то беспокоится, живы ли они еще или нет. Этейн приняла это близко к сердцу — судя по тому, что она навещала каждый отряд коммандо в подчиненной ей группе — каждый из 125.

Ордо подождал, пока Скирата не сделает паузу, и негромко кашлянул. Скирата вздрогнул, будто за его спиной кто–то выстрелил из бластера.

— Извини, Кэл'буир.

— Сынок, ты же знаешь что я глуховат. — Скирата повернулся, перебросив ногу через металлическую скамью, и уселся верхом. — Просто напоминал ад'ике о себе.

Это была та часть жизни Скираты, к которой Ордо и другие «Нулевые» не имели отношения, подобная семье, которая была у сержанта–ветерана до того, как он попал на Камино. Скирате как–то удавалось разделять эти три части; до самого Геонозиса «Нулевые» были едва знакомы с коммандос, о которых заботился Кэл. Ордо объяснял это как метод избегать сравнений между тем количеством времени, которое Скирата тратил на «Нулевых» и тем, как тонко размазано его внимание, когда оно делится на сотню молодых коммандос.