— «Омега», работаем. — скомандовала Этейн. — Дар, приготовься.

Раньше Дарман еще не пользовался Мерр–Сонновскими вышибными гранатами. Съемная направляющая сделала его диси чуть неуклюжей, но он не думал, что промахнется мимо дверного проема с двадцати метров. Атин, Корр, Скорч и Найнер замерли по сторонам от дверей, заметно дальше от них, чем обычно. «Дельта» встала в охранение, готовая разобраться с огнем из других зданий.

Когда Дарман прицелился и задержал на секунду дыхание, внезапно стало так тихо что, несмотря на равномерно пыхтящие двигатели «Нек–щенков», он расслышал, как где–то плачет ребенок. Этейн покрутила головой.

— Ребенок через улицу отсюда. — прошептал Дарман. Он догадался, что это ее смутило. — Мы готовы. По вашему сигналу.

Этейн ответила ему мрачной, с поджатыми губами улыбкой, словно она собиралась заплакать. Лишь на секунду. Потом она снова стала собой.

— Вышибай. — скомандовала она. — Огонь.

Дарман нажал на спуск.

Это точно было куда лучше, чем вышибать двери ногами. Стержень ударил в металлический лист и распахнул лопасти с такой идеальной точностью, что с громким хлопком и облачком пыли дверь рухнула внутрь, как штурмовая рампа. Скорч забросил в дверной проем гранату, команда ворвалась внутрь и началась стрельба.

Бело–синий огонь бластеров подсвечивал вход и окна так, словно внутри рвались связки петард. Дарман снова переключился на режим бластера и был готов снять любого кто вздумает вмешаться, но роль прикрывающего не могла успокоить его в то время, как его команда зачищала дом.

«Я оставил свою команду на Геонозисе.»

Он не знал — почему вспомнил об этом сейчас. Вспышки и треск бластеров внезапно смолкли. Потом раздался тяжелый «бууух» и крыша двухэтажного здания взорвалась, обрушив на улицу дождь из черепицы, пыли и обломков. Этейн присела; обломки облетали ее стороной — полезный фокус, если ты знаешь как его делать. Дарман почувствовал, как что–то простучало по его броне.

— Шаб, Скорч… — судя по голосу, это был Корр. — Ну что, доволен теперь?

— «Омега», у нас чисто. — раздался в его шлеме голос Найнера. — Четверо живых пленных, трое мертвых.

Один «Нек–щенок» подвинулся ближе к дому для прикрытия, другой остался стоять, наблюдая за безмолвными домами вокруг. Соседи вовсе не спешили высовывать головы из окон и рассматривать зрелище. Трое мужчин и женщина, спотыкаясь и шатаясь из стороны в сторону, вышли, держа руки над головой. Корр, Атин и Найнер позади держали из на прицеле своих ДС–17.

— В задней пристройке ракетная установка. — сказал Найнер. — И куча винтовок, минометов и бронебойных зарядов. Эй, позовите кто–нибудь ополченцев, чтобы они забрали этих шутников, ладно?

А потом вышел Скорч.

Он тащил за ногу тело — полного мужчину, насколько это можно было опознать. Задача была нелегкая, даже для тренированного коммандо. Не заботясь об осторожности он бросил тело посреди улицы, между «Нек–щенками», и вернулся в разгромленное здание.

Они могли предоставить разбираться с телами и ущербом домам напротив местному ополчению. Дарман хотел было помочь ему, но Этейн остановила его, коснувшись его руки.

— Просто прикрывайте его. — проговорила она. — И на вашем месте, я бы к нему не подходила.

Она чувствовала что–то, недоступное другим. Но для того, чтобы понять, что со Скорчем что–то не так, не требовалось быть джедаем, Дарман услышал как Сев пробормотал что–то и Босс ответил — «Нет Сев.