Ему потребовалось несколько минут, но Скорч все же выволок все три трупа и выложил их в ровный ряд. Дарман думал, что все закончится именно так: финальный жест, который должны понять местные; напоминание, что помогать мятежникам и следовательно — нападать на персонал ВАH — глупая затея, которая очень плохо закончится. С точки зрения «привлечь к себе сердца и умы» это был не лучший метод. Но Дарман понимал, почему Скорч был не в настроении раздавать конфетки местным детишкам.

«И всего–то два года назад на Квиилуре я рвался спасать местных от злых Сепов? Да, вот это и называется наивность…»

Скорч, державший дисишку в одной руке чуть наклонил голову, словно изучая улов из мертвых боевиков. Дарман подумал, что он собирается уйти, успокоившийся или же удовлетворенный; но вместо этого Скорч вскинул винтовку и начал поливать тела бластерным огнем. Дарман услышал синхронный вздох по линкам трех остальных шлемов. Потом, также внезапно как начал, Скорч прекратил стрелять, стянул одной рукой шлем и выразительно плюнул на каждую из трех дымящихся груд останков; Дарман и не подозревал что у него найдется столько слюны. Когда Скорч закончил — он вернул шлем на место, отошел к ближайшему «Нек–щенку» и уселся на подножку.

— Хорошо что мы зашли в нужный дом… — пробормотал Корр.

Люди вокруг наверняка увидели устроенное Скорчем представление как подчеркнуто оскорбительное послание (как будто его нужно было подчеркивать) - не связывайтесь с Республикой. Но Дарман видел брата, который сорвался, и, наверное, временно не мог выразить свой гнев другим образом. Может, это было и к лучшему. Дарман видел такое пару раз среди солдат, и знал как братья собирали таких по частям, но он не знал что случалось с теми, кто не смог поправиться после срыва. Он вспомнил о том, что едва не случилось с Фаем и подумал, что догадаться об этом несложно.

Этейн махнула ополченцу, ожидавшему у барьера.

— Так, местные силы могут начинать приборку, и пусть на всякий случай пройдутся по остальным домам. И, пожалуй, лучше будет, если мы останемся здесь. — Судя по виду, она отнеслась к выходке Скорча спокойно. — А я пойду проведать Скорча.

Она присела на подножку рядом со Скорчем и взяла в свои руки его, затянутые в перчатки, ладони, отчего Дарман ощутил какое то странное чувство. Он частично расслышал что она говорила. Она говорила Скорчу, что она понимает его, и что она может помочь ему успокоиться, если он не будет возражать, чтобы она повлияла на его разум, чтобы поддержать его на остаток дня.

Негромкий щелчок в ухе Дармана отвлек его от подслушивания, объявив что кто–то подключился на приватной частоте команды.

— Все в порядке? — спросил Найнер. Дарман понимал, о чем он. Найнер хотел знать не собирается ли кто–то еще сорваться также, как Скорч. — И если нет, то расскажите про это сразу.

«Нет. Ты никогда не знаешь что на тебя найдет, и порой именно этого ожидаешь меньше всего.»

Внезапно послышался звук «пиии–у–пиии–у», и вскрикнул Атин.

— Шаб, какой–то чаккар словил заряд.

Они разом закрутили головами, выискивая стрелявшего. Тот засел на крыше дома с противоположной стороны улицы. Парень из Четырнадцатого дернул скорострелку «Нек–щенка» и первой же очередью сбил с ближайшей крыши дождевой сборник, прежде чем сумел сконцентрировать огонь на том же месте, что и остальные. Они уже пристрелялись, ответили огнем, и укрылись за баррикадой, к тому времени, как Атин выяснил что выстрел, точнее — пуля, был остановлен его броней.

— Я в порядке. — чуть смущенно объявил он, пытаясь вывернуть шею так, чтобы рассмотреть полукруглую отметину на краске его наплечника. — Мой лучший товарищ, броня третьей модели… шаб, мне чуть не испортили день.