Однако сперва Сэмми сделал еще один круг по длинному хромированному протяжению ресторана на обзорной площадке, первоначально построенной как багажно-кассовый пункт всемирной службы дирижаблей, в свое время планировавшейся, но так никогда и не материализованной. Два последних года «сухого закона» здесь была чайная. Проход через бар был единственной реальной пертурбацией, какую Сэмми испытывал за всю свою карьеру наблюдателя за самолетами, ибо искушение сияющими кранами, кофейниками, а также аккуратными рядами чашек и стаканов следовало уравновесить вечной результирующей потребностью. В общем, то ли утолить жажду, то ли пойти помочиться. Сэмми не сомневался, что если смертоносный строй черных «юнкерсов» все же когда-либо появится в небе над Бруклином, это, несомненно, произойдет в тот самый момент, когда он будет с наслаждением отливать в ресторанном туалете. Уже почти было собравшись утешить себя несколькими дюймами сельтерской из сложного хромированного крана под неоновой вывеской «Руппертс», Сэмми внезапно услышал мрачный рокот. На мгновение ему показалось, что это рокочет приближающаяся гроза, но затем, уже задним числом, он разобрал там также металлический свист. Сэмми быстро поставил стакан на стойку и побежал к ряду окон по другую сторону помещения. Даже в такой поздний час мрак манхэттенской ночи был далек от абсолютного, и лучистый ковер улиц, тянущийся аж до самого Вестчестера, Лонг-Айленда и пустошей Нью-Джерси, обеспечивал подсветку столь яркую, что даже самый скрытный и коварный агрессор, летящий без опознавательных огней, вряд ли укрылся бы от бдительного взора Сэмми, даже без бинокля. Однако, не считая громадного светового облака, в небе ничего не просматривалось.

Рокот становился все громче и несколько ровнее, а свист перешел в негромкое гудение. Из центра здания слышалось слабое пощелкивание шестеренок и кулачков — наверх шел лифт. В такое время и в этом месте звук поднимающегося лифта был для Сэмми в высшей степени непривычен. Парень, который обычно сменял его в шесть утра, американский легионер и бывший ловец устриц по имени Билл Маквильямс, всегда шел по лестнице от помещения на восемьдесят первом этаже. Сэмми направился к блоку лифтов, прикидывая, не следует ли ему взять трубку телефона и связаться с конторой Армейского корпуса перехватчиков, размещенной в здании телефонной компании на Кортландт-стрит. На страницах «Радиокомикса» фундамент для вторжения в Нью-Йорк можно было заложить всего лишь на нескольких панелях. Одна из этих панелей, несомненно, ярко продемонстрировала бы то, как несчастному наблюдателю за самолетами вышибает мозги закованный в перчатку кулак гнусного фашистского диверсанта. Из этого кулака также вполне могла бы торчать славная дубинка. Сэмми ясно видел неровную звезду как результат удара, прыгающие буквы «ТР-РАХ!», а также словесное облачко с последними словами бедного губошлепа: «Эй, вам сюда нельзя… ох-х!»

Это был один из экспресс-лифтов прямиком из вестибюля. Сэмми еще раз сверился с планшетом. Если ожидался чей-то приход — его непосредственного начальника или какого-то другого военного, скажем, полковника из корпуса перехватчиков, пожелавшего нагрянуть с инспекцией, — в ночных распоряжениях это непременно должно было быть отмечено.