11

Когда Фрэнк Зинге, глава производственного отдела компании «Парнас Пикчерс», в сентябре 1941 года прибыл в Нью-Йорк, Бэкон повел Сэмми в отель «Готам», чтобы с ним повидаться. Всю ночь Бэкон продержал приятеля на ногах, чтобы писал сценарии, и днем у плохо выбритого, опухшего Сэмми было на руках аж три штуки. Зинге, крупный мужчина в форме бочонка с десятидюймовой сигаретиной «Давидофф» во рту, сказал, что у него уже есть на уме два сценариста, но поскольку ему нравится работа Сэмми в комиксах, он ознакомится с его вариантами. Он вовсе не расхолаживал; Зинге явно очень нравился Бэкон, а кроме того, признался он, те двое парней, которых он наметил для этой работы, были далеко не Кауфман и Харт. После двадцати пяти минут довольно рассеянного выслушивания Зинге сказал Сэмми и Бэкону, что у него назначено весьма важное свидание насчет пары очень длинных ног, и собеседование было закончено. Приятели заодно с моголом из Поверти-Роу покинули отель «Готам» и вышли на вечерние улицы. Погодка весь день стояла что надо, и, хотя солнце уже село, небо над головой по-прежнему сияло голубым пламенем газовой горелки, однако дальше к востоку уже мерцали проблески угольной черноты.

— Что ж, благодарю вас, мистер Зинге, — сказал Сэмми, обмениваясь с ним рукопожатием. — Спасибо, что нашли время.

— Парнишка отлично справится, сэр, — добавил Бэкон, обнимая Сэмми и слегка его встряхивая.

Вечерок был прохладный, однако в плотном верблюжьем пальто, да еще с рукой Бэкона у себя на плечах Сэмми чувствовал приятное тепло. Довольный встречей с Зинге, он готов был поверить во все, что угодно. Сэмми тронула сила страстного желания Бэкона, чтобы они вместе отправились в Калифорнию, хотя он нечто подобное подозревал; его беспокоило то, что Бэкон на самом деле просто боится остаться там один-одинешенек. Теперь у Сэмми с Бэконом все было точно так же, как с Джо до Розы — для Трейси Сэмми всегда был свободен, всегда желал присоединиться, поддержать, поболтаться рядом и собрать обломки после драки. Порой Сэмми боялся, что он уже на пути к тому, чтобы стать профессиональным «закадычным дружком». А как только Бэкон заведет себе в Калифорнии новых друзей или нового друга, Сэмми останется наедине с несчастными душами, бледными золотыми рыбками, про которых он читал в «Дне саранчи».

— Любое ваше решение, мистер Зинге, меня устроит, — сказал Сэмми. — Сказать правду, я даже не знаю, хочу ли я переезжать в Лос-Анджелес.

— Ох, ты только снова не начинай, — с громким и фальшивым радиосмешком сказал Бэкон. Напоследок они еще раз пожали друг другу руки, и Зинге забрался в машину.

— До скорой встречи, парни, — сказал он со странной ноткой в голосе — чем-то между сомнением и насмешкой. Такси отъехало от тротуара, и Зинге немного помахал, пока Сэмми стоял там в объятиях своего рослого дружка.

Бэкон повернулся к нему.

— Ну, что скажешь, Клейбой?

— Не знаю. Может, мне там и правда понравится.

Дружок.  Это словно залетело Сэмми в голову и принялось вовсю порхать там, точно мотылек, а сам Сэмми стал носиться за ним со шваброй в одной руке и пособием по лепидоптерии в другой. Данное курсивом слово звучало остроумно, ядовито, жестко, примерно как во фразе: «Так кто твой дружок,  Перси?» Хотя Сэмми теперь проводил с Бэконом все свободное время, а также в принципе согласился разделить с ним дом в том случае, если они и впрямь отправятся на запад, на том несуразном, сенаторском уровне сознания, где вопросы, на которые желание уже четко ответило, до скончания века ставятся и дебатируются, он по-прежнему отказывался признать, что готов влюбиться или уже влюблен в Трейси Бэкона. Не то чтобы Сэмми отрицал свое чувство и не то чтобы последствия этого чувства так уж его ужасали.