– У меня его нет.

– Что ж, теперь есть, – заметил лэрд. – Позволь мне быть сильным за нас обоих. Ты знаешь, что я могу

Лиза со злостью вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

– Я не могу. Теперь ты видишь, почему я должна вернуться? Ради Бога, пожалуйста , ты дашь мне флягу? Когда мы были в Даннотаре, ты пообещал, что если есть способ вернуть меня домой, ты поможешь мне. Или ты сказал это только, чтобы задобрить меня? Мне умолять? Ты этого хочешь?

– Неа, девушка, – резко сказал Цирцен. – Я никогда не хотел этого от тебя. Я дам тебе флягу, но я должен достать её. Она в надёжном месте. Ты веришь мне? Ты отправишься в свою комнату и подождёшь меня там?

Лиза лихорадочно изучала его лицо.

– Ты действительно принесёшь её? – тихо спросила она.

– Ага. Лиза, я принесу тебе звёзды, если это осушит слёзы. Я не знал. Ведь я ничего этого не знал. Ты мне не говорила.

– Ты никогда и не спрашивал.

Цирцен нахмурился, мысленно отвесив себе пинка. Девушка права. Он не спрашивал. Он ни разу не сказал: “Извини меня, девушка, но ты чем–то занималась, когда моё заклятье выхватило тебя из твоего столетия? Ты замужем? Есть ли у тебя дети? Может, умирающая мать, которая зависит на тебя? ” Цирцен помог Лизе встать на ноги. Но в тот миг, когда она восстановила равновесие, девушка вырвала руку из его руки.

– Сколько понадобится времени, чтобы взять флягу?

– Немного, четверть часа, не более.

– Если ты не придёшь ко мне, я вернусь с ножом побольше.

– Он тебе не понадобится, девушка, – уверил её Цирцен. – Я принесу её.

Лиза молча удалилась, забирая с собой часть его сердца.

* * *

Цирцен открыл потайную комнату и решительно достал флягу из тайника в каменном полу. Ему ни разу не приходило в голову, что девушка жила полной жизнью в своём столетии. Он был так самонадеян, что ни разу не спросил, от чего забрал её. Он видел в ней лишь гордую, упорную, чувственную Лизу, словно до того, как попасть сюда, она нигде не жила. Но сейчас он ясно понимал, что большую часть взрослой жизни Лиза пожертвовала, заботясь о матери, неся ношу, под весом которой зашатался бы и лэрд, будучи единственной кормилицей клана, который она покинула. Это многое объясняло: её отказ привыкать, продолжавшиеся попытки обыскать замок, неразумное нежелание махнуть рукой на флягу, как на способ возвращения домой. Цирцен знал, что Лиза умная женщина, и подозревал, что глубоко внутри девушка осознавала – фляга не вернёт её. Однако, формально отказавшись от фляги, у неё не останется надежды. Люди часто цепляются за абсурдные надежды, чтобы избежать отчаянья.

Его сердце оплакивало Лизу, поскольку Цирцен знал, что единственный человек, который может вернуть её, сначала увидит её мёртвой. Впервые в жизни воин злился на себя за свой отказ учиться вещам, которым его так часто предлагал научить Адам.

– Пойдём учиться у моего народа , – много раз уговаривал Адам. – Позволь обучить тебя искусству эльфов. Разреши показать миры, которые ты мог бы узнать.

– Никогда , – с презрением отвечал Цирцен. – Я никогда не стану подобием тебя.

– Но внутри тебя живет магия …

– Я никогда не приму её.

Сейчас Цирцен отдал бы всё за искусство смешения времён. Всё, чего бы Адам не захотел. Лэрд распрямил плечи, закрыл потайную комнату и двинулся к двери. Как он мог быть таким слепцом, чтобы не понять, что у Лизы была жизнь, и она потеряла её? Как мог предположить, что она лжива? Образ её огромных зелёных глаз, мерцающих от слёз, когда она вглядывалась в него, отказываясь от его утешения, очевидно потому, что её никогда не приободряли, и Лиза не знала, как принять это, навсегда будет выжжено в его мозгу.