Сейчас Цирцену предстояло пройти с Лизой трудный путь. На мгновенье он крепко зажмурился, собираясь с духом открыть девушке, что она по–настоящему попала в ловушку. С глубоким вздохом Цирцен покинул свою комнату.

– Девушка, – нежно позвал он.

Когда Цирцен вошёл в комнату, Лиза посмотрела на него. Она съёжилась посреди кровати, бледное лицо в слезах. Он засунул руку в спорран и медленно двинулся к ней, неохотно завершая своё путешествие.

– Встань, девушка, – спокойно сказал Цирцен.

Лиза быстро встала.

Он вынул флягу.

– Ты принёс её, – прошептала девушка.

– Я же сказал, что принесу. Следовало сделать это раньше. Я ведь знал, что ты искала её. Видел же выражение твоего лица, когда скакали из Даннотара, и ты мельком увидела её в моей сумке.

– Я для тебя открытая книга?

– Не всегда. Иногда я вообще тебя не понимаю, однако той ночью смог. Ты плакала…

– Неправда. Я почти никогда не плачу. Да и сейчас я расплакалась только потому, что сильно расстроилась.

– Мои извинения. Тогда шёл дождь, – быстро поправил себя Цирцен, щадя её гордость. Его сердце тронуло то, что Лиза смущается своих слёз. Плакать не стыдно. Пару ночей во время их путешествия Цирцен видел её щёки мокрыми от слёз, но то были молчаливые слёзы, и лэрд предположил, что это часть её принятия перемен, никак не подозревая, что девушка переживает за мать. Он удивлялся, что до сего момента Лиза открыто не плакала. Однако она была выносливой и сильной, и это давало лэрду надежду, что со временем она оправиться.

– Той ночью шёл дождь, – согласилась девушка. – Продолжай.

– Ты заметила флягу, когда я доставал лишний плед. Чтобы защитить тебя от дождя, – пошутил Цирцен, надеясь поднять ей настроение.

Бровь Лизы изогнулась, но в печальных глазах стояли слезы.

Цирцен вздохнул и продолжил.

– И я рассмотрел надежду в твоих глазах – надежду при виде фляги. Я знал, что фляга не может вернуть тебя, так что прогнал от себя эту мысль. Но мне следовало понять, что тебе потребуется убедиться самой в её бесполезности, – тихо закончил он.

– Дай её мне, – настаивала Лиза.

Цирцен боялся этого момента, страшился увидеть в её прекрасных зелёных глазах пустоту, когда она убедится, что никогда не вернётся обратно. Молча, он протянул мерцающую серебряную флягу.

Лиза потянулась за ней.

– Как она действует? – тихо спросила она.

– Никак, – так же тихо ответил Цирцен. – Ты только думаешь, что она работает.

Пальцы девушки сомкнулись на фляге. Лэрд наблюдал, как Лиза благоговейно обхватила её рукой. Обхватив уже двумя руками, сделала что–то забавное своими ногами и закрыла глаза. Потом тихо пробормотала что–то.

– Что ты говоришь?

“Нет ничего лучше дома ”. Хотя слова были еле слышны, но болезненно ясно отдались в его ушах. Цирцен вздохнул. Ага, нет ничего лучше дома, молча согласился он. И он сделает всё возможное, чтобы вернуть ощущение дома для неё, с тех пор, как с корнем вырвал её своим неосторожным заклятьем.

– Мне очень жаль, девушка, – нежно произнёс лэрд. От эмоций его шотландский акцент стал заметнеё.

Лиза не открывала глаз, отказываясь шелохнуться. Наконец, девушка подошла к кровати, опустилась на неё, крепко прижимая к себе флягу. Лиза выглядела так, словно произносила про себя все молитвы или стихи, которые знала. Прошло много времени, когда она встала и подошла к огню.

Лиза так долго стояла там, замерев и вцепившись в флягу, что, в конечном счёте, Цирцен опустился на стул позади неё. Он не знал, сколько времени прошло, но он не двинется с места, пока Лиза не смирится с действительностью. Тогда он будет рядом, чтобы дать ей приют в своих объятиях.

Опустилась ночь, время ужина давно прошло, когда, наконец, девушка пошевелилась.