– Прошу вас, хватит. Это уже слишком.

Паша бросил взгляд на Жюля. Тот понял хозяина без слов и тотчас выпроводил прислугу из столовой.

Воцарилась тишина. Беатрикс оторвала взгляд от поставленного перед ней омара, красиво разложенного на гарнире из сдобренного шафраном риса с трюфелями, и ее глаза наполнились страхом. Паше захотелось спросить даму, нуждается ли она по прежнему в присутствии третьего лица, но это желание мгновенно исчезло. Он не был склонен к самопожертвованию.

Улыбаясь, Паша заметил:

– Омар – одно из фирменных блюд Мишеля. Он родом из Марселя. Вам нравится?

Простые слова помогли ей расслабиться, и страх исчез из ее глаз.

– Да, очень. Спасибо.

– Мишель гордится своими соусами. Отличительная особенность настоящего шеф повара, должен заметить.

– Мой отец тоже так считал. – Беатрикс почувствовала, как спало напряжение. Паша был очаровательно дружелюбен. Не уставая дивиться его безграничному обаянию, она оставила свои последние страхи. – Отец сам занялся готовкой, когда из за финансовых трудностей мы не могли держать много слуг. У меня сохранились восхитительные воспоминания о нашей кухне в Берли.

– А вы сами тоже готовите?

Ему никогда прежде не приходилось задавать дамам подобный вопрос.

– Изредка, когда у миссис Орд приступы артрита. Вы улыбаетесь. Неужели это так необычно?

Он попытался представить себе с черпаком в руках какую нибудь из благородных дам, с которыми имел интимные отношения. Его воображение нарисовало ему графиню Дре с ее склонностью к театральности, и он с трудом сдержал улыбку.

– В моем холостяцком мире поле деятельности для этого весьма узкое, – промолвил он. – Вам, должно быть, нравится отсутствие церемоний в вашей жизни.

– А вы вообще чем нибудь занимаетесь? – спросила Беатрикс, посерьезнев.

– У моей матери золотые прииски, а отец владеет судовой линией. Я тоже имею определенное отношение к этим предприятиям. – По правде говоря, он имел к этим делам самое непосредственное отношение, и их доходность в значительной степени зависела от его усилий. – Это вас больше устраивает? – пошутил он.

– Естественно. Мужчины без цели в жизни – сущий бич для общества, – добавила Трикси с налетом горечи, вспомнив о беспробудном пьянстве мужа.

– Вы знаете это по собственному опыту?

– Да. Не передадите ли мне картофельный пирог? «Тема, по видимому, закрыта», – решил он, передавая ей блюдо с картофельным пирогом, покрытым золотистой корочкой.

– Приберегите место для клубничного суфле, – предупредил он, галантно меняя тему разговора на менее личную, – или Мишель несколько дней будет дуться.

– С радостью. Вижу, здесь есть еще крем Шантильи, – добавила она с улыбкой, прогнав печальные воспоминания о муже. – А вы тоже будете есть клубничное суфле, или оно только для дам?

– Я ем почти все.

– Но не сегодня, – произнесла она, взглянув на его пустую тарелку.

– Последние несколько дней я мало спал, из за усталости пропал аппетит.

– В таком случае я бы не хотела вас задерживать.

Но в данный момент не она, а его либидо его не отпускало, разжигая голод другого свойства.

– Я обычно мало сплю. К тому же мне нравится ваше общество.

Она поставила свою тарелку на стол, и Паша спохватился, не сказал ли чего лишнего. Откинувшись на стуле, Трикси заметила:

– Хочу поблагодарить вас. Впервые за последний месяц я не чувствую ни страха, ни голода.