Вот только Гермес каким то образом уже умудрился открыть бутылку.

– Надеюсь, у тебя есть еще, – ответил бог. – Потому что это на «сейчас».

Лекса фыркнула, и дверь перед ними наконец щелкнула. Из домофона раздался голос Сивиллы:

– Открыто, входите.

Гермес двинулся вперед, но Персефона выставила перед ним руку.

– Ты можешь взять тележку.

– Почему я должен брать тележку? Я несу вино.

Персефона забрала у него бутылку.

– Теперь я несу вино. А ты бери тележку. Вперед.

Гермес опустил плечи, сдавшись, потащился к грузовику и вернулся с тележкой.

Лекса захихикала:

– Ты выглядишь до ужаса смертным, Гермес.

Глаза бога потемнели.

– Осторожнее, смертная. Я вполне могу превратить тебя в козу ради собственного развлечения.

– Твоего развлечения? – хохотнула Лекса. – Да это было бы лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь.

Все трое поднялись на лифте и оказались в гостиной Аполлона.

Персефона не знала, что и думать, когда увидела всю ту роскошь, в которой Сивилла жила последние несколько месяцев после окончания колледжа. Невозможно было отрицать, что должность оракула была весьма прибыльной, и богиня чувствовала – это делало ситуацию Сивиллы еще хуже. Делало ее ощутимой материально. После жизни в шикарном пентхаусе с окнами от пола до потолка, деревянными полами, утварью из нержавеющей стали и причудливой кофемашиной Сивилле придется съехать в их с Лексой маленькую квартирку на неопределенный срок.

Несмотря на крутую перемену в жизни, Сивилла, казалось, пребывала в отличном настроении, словно переезд отсюда снимал с ее плеч неподъемную ношу. Она высунула голову из прилегающей комнаты. Ее светлые волосы рассыпались по плечам свободными волнами, а ненакрашенное лицо сияло.

– Ребят, я тут.

Они перешли в ее комнату. Персефона ожидала увидеть здесь больше индивидуальности, чем во всем остальном пентхаусе, но она ошиблась. Комната Сивиллы была такой же бесцветной.

– Почему здесь все такое серое?

– О, ну, Аполлон не любит яркие цвета, – ответила она.

– Как можно не любить яркие цвета? – спросила Лекса, плюхаясь на кровать Сивиллы.

– Для этого надо быть Аполлоном, очевидно. – Гермес упал на кровать рядом с Лексой. – Тебе надо разнести это место, прежде чем уйдем. Это его реально взбесит.

Сивилла побледнела, широко распахнув глаза.

Персефона уперла руки в бока:

– Ты единственный, кому это показалось бы смешным, и единственный, кто сможет пережить его гнев.

– Ты тоже, Сефи. Аид отрежет Аполлону яйца, если он приблизится к тебе хоть на дюйм. Меня так и подмывает сделать это, только чтобы посмотреть на такую заваруху.

– Гермес, – выразительно произнесла Персефона. – Ты вообще не помогаешь.

Бог надул губы:

– Я же притащил тележку, разве нет?

– А теперь пора ее использовать. Вставай! Спусти эти коробки вниз.

Гермес поворчал, но скатился с кровати, и Лекса за ним.

Они уложили коробки на тележку, и пока Гермес спускал их, Персефона с Лексой помогли Сивилле упаковать остатки вещей. Персефоне понравилось это задание. Каждая коробка была новым вызовом, и ей нравилось смотреть, сколько всего она сможет уместить в одну коробку. Закончив, она писала краткий перечень на одной из сторон, чтобы их было проще распаковывать.

Поняв, что она делает, Гермес фыркнул и покачал головой.

– Что? – спросила Персефона.

– Ты такая же правильная, как Аполлон.

Персефоне сравнение с этим богом пришлось не по нраву.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты не обратила внимания на все это место? – Он огляделся вокруг.