Бет проследила за ее взглядом.

– Ну‑ну. Это ты свет прикрываешь?

– Тсс! – снова зашипела на нее Джессика и – так и быть – закрыла дверь. Еще не хватало, чтобы сюда родители заявились. – Чего тебе?

– Хочу знать, что с тобой происходит.

– А поточнее?

– Ну, шторы задернуты, свет выключен, ты одета, в руке цепь для велика. Куда‑то собралась?

Джесс посмотрела на «Спиралевидный».

– Вообще‑то, этим я собиралась размозжить тебе башку.

Бет снисходительно улыбнулась.

– За кого это ты меня приняла?

– Ни за кого, – ответила Джессика. – За умственно отсталого серийного убийцу в пижаме. А теперь не пора ли тебе обратно в постель?

– Тебе надо часы починить, – заявила Бет. – А то они каждое утро показывают неправильное время.

Джессика помедлила, хотя знала, что замешательство обязательно насторожит Бет. Маленькая головка младшей сестры вечно воображала, будто знает больше, чем на самом деле.

– Да, кажется, они немного спешат.

– Ага, причем ровно на час. И каждое утро.

– Я скучаю по чикагскому времени, – отмазалась Джессика, а по спине у нее поползла струйка пота. Что еще заметила Бет?

– Чушь. В Чикаго и Биксби одинаковое время.

Джессика вздохнула.

– Ладно, Бет, твоя взяла. Каждую ночь я летаю в Нью‑Йорк на метле – там, видишь ли, шабаш устраивают. А утром иногда забываю переставить часы обратно на биксбикское время. Довольна?

Бет присела на кровать и медленно кивнула.

– Не совсем. Но нам светит маленький прогресс.

– Уж кому, а тебе светят неприятности. Марш отсюда. Это моя комната!

– Давай, позови мамочку.

Джессика вдохнула и открыла было рот, но в очередной раз промолчала. И чем дольше длилось ее молчание, тем шире становилась улыбка Бет.

– А, ладно. Кстати говоря, Джесс, в воскресенье утром я пыталась тебя разбудить. И, представь себе, почему‑то не смогла открыть дверь.

– Я ее, наверное, заперла.

Бет фыркнула.

– В твоей двери нет замка. Я же твоя младшая сестра и такие вещи знаю. Подозреваю, ты подсунула под дверь вот это. – Она подняла дверную пружину, ту самую, которая подпирала дверь с той ночи, когда Джессика с Джонатаном обнаружили слежку.

– Это мое.

Бет бросила пружину на кровать и улыбнулась.

– Верно. А когда я узнаю, чем ты занимаешься, ты будешь моей.

Джессика снова глянула на часы. Шесть минут. Если последователи темняков сейчас ворвутся сюда, она прыгнет в стенной шкаф, а темняки перепутают ее с Бет и умыкнут сестру в бедленды. А там она будет доставать темняков, пока им не придется бежать от нее в какой‑нибудь еще скрытый час, а то и скрытое измерение – навсегда. И все от этого выиграют.

– Чего‑то ждешь? – спросила Бет.

– Да… пока ты уйдешь.

– И кто же это приходит в… – Бет быстрым движением смахнула с будильника футболку, – полночь?

Джессика только покачала головой. Ее сердце билось слишком сильно, чтобы она могла что‑то сказать. Может, если стоять совсем неподвижно и вернуться после тайного часа на это самое место, Бет не заметит ничтожные изменения в ее позе?…

Но Бет, похоже, замечала все.

Она села на кровать и заскользила взглядом по комнате.

– Неплохой у тебя домашний арест. Кроссовки по утрам все время грязные. На джинсах – масло и ржавчина. Яму, что ли, по ночам роешь ближнему?

Джессика только зубами скрипнула от злости.