Тут Джессике пришло в голову, что она запросто может предоставить Бет потрясающее зрелище. Нужно только дождаться полуночи, а когда она закончится, встать у сестры за спиной или вообще в другой комнате. Исчезнуть прямо из‑под ее сопливого любопытного носа.

Но если Бет увидит такой фокус, то растреплет всем. Мама с папой не поверят, но если пойдут слухи в школе, они в конце концов доползут и до других полуночников. Рексу это вряд ли понравится.

Или еще хуже: вместо того чтобы перепугаться, Бет начнет являться сюда каждую ночь, дабы выяснить, что же происходит.

– Думаешь, не вижу, как у тебя глазки горят? – долбила свое Бет. – Вернее, горели, пока в субботу паранойя не разыгралась. Теперь вот этой штуковиной размахиваешь. – Бет ткнула пальцем в цепочку с замком, которую Джессика все еще держала в руке. – Тот парень, с которым тебя поймали, Джонатан, он же вечно на копов нарывается?

– Бет, ты не понимаешь, о чем говоришь.

– Правильно, не понимаю. Я же его никогда не видела. Судя по тому, что я знаю, он полный придурок. – Бет опустила глаза в пол. – Джесс, я за тебя волнуюсь.

Джессика удивленно моргнула.

– Ты – что делаешь?

– Волнуюсь. За. Тебя. – Бет подтянула на кровать ноги и обняла колени, самодовольная улыбка исчезла с ее лица. – Тебя раньше никогда не приводили домой копы, ты не шлялась по ночам, не врала мне.

– Бет, я не…

– Теперь ты все время мне врешь, Джессика. Я же вижу. – Бет посмотрела ей прямо в глаза: мол, только попробуй возразить. – Ты была другой, пока мы не приехали в этот дурацкий город. Там я знала всех твоих друзей.

Джессика сглотнула. Казалось, это было так давно, будто бы в другой жизни, которую она все равно помнила. Раньше ведь сестры часто разговаривали – до того, как мама с папой объявили о грандиозном переезде в Биксби, до того, как сборы и прощания превратили Бет в вечного нытика. В основном, конечно, дразнились и спорили, но никогда не врали друг другу.

– Бет. Я не собиралась скрывать от тебя что‑то. Просто… – У Джессики сорвался голос.

В глазах Бет было столько мольбы, она так хотела хоть к чему‑то приткнуться здесь, в Биксби…

Как же легко можно ей все рассказать.

Джессика виновато представила благоговейный трепет на лице сестренки. Сначала Бет не поверит, но уже через пару минут Джессика ей докажет и перемахнет с одного места на другое в мгновение ока. Бет придется принять правду, а у Джессики появится союзник, который в случае чего ее прикроет. В мире станет на одного обманутого человека меньше.

– Бет…

– Что?

Но слова, естественно, не шли. Джессика понимала, что возненавидит саму себя, если все расскажет. Многие годы другие держали это в тайне ото всех – от друзей, от родных, от полиции, которая навязала этот беспощадный комендантский час. Неудобно, но что поделаешь? Рекс говорил, что раньше многие люди знали о тайном часе – и вот к чему это привело. Однажды полуночники просто исчезли. Тайна – их единственная реальная защита. Шторы опущены, а окна закрыты именно потому, что кто‑то по другую их сторону знает.

И есть ведь вещи похуже человека с фотокамерой. Джессике представилась полудевочка‑полунелюдь. Полночь – это не просто тайна, она полна ужаса. Нельзя свалить все свои кошмары на младшую сестру. Так нечестно. Вся эта идея глупа и несправедлива.

Джессика вздохнула и опять посмотрела на часы.