Оглянувшись, Алан резко замолчал – вьетнамец исчез так же неожиданно, как и появился. Как этот человек умудрялся двигаться совершенно бесшумно?

– Проходите, Алан... – Сильвия пригласила его войти внутрь.

Перешагнув порог, Алан оказался в просторном холле, пол которого был выложен мраморными плитками. На стенах – тут и там – висели картины. С высокого потолка на Алана глядела огромная люстра. Прямо перед его носом начиналась винтовая лестница, ведущая на второй этаж.

– Так что вы говорили Ба?

– Он напугал меня до полусмерти. Зачем он прячется в кустах?

– О, я думаю, его встревожила эта статья в «Таймс», которая как будто специально написана для всякого рода взломщиков и грабителей.

– Что ж, может быть, он и прав. – Алан вспомнил те фотографии в журнале: роскошная квартира, мебель из лучших сортов дерева, столовая с серебряными приборами, оранжерея... Все на этих фотографиях как будто бы кричало: «Д‑Е‑Н‑Ь‑Г‑И!» – Даже если бы ваш дом был хорош лишь наполовину от того, каковым является на самом деле, я думаю, он все равно бы представлял собой немалое искушение для людей определенного склада.

– Спасибо, – сказала Сильвия с печальной улыбкой, – мне приятно слышать это от вас.

– Но у вас наверняка имеется система охраны?

Женщина покачала головой:

– Только одноглазый пес, который лает, но не кусается. Ну и, разумеется, Ба.

– И одного Ба достаточно?

– Пока достаточно...

Ну что ж, возможно, и впрямь одного Ба было достаточно. Алан поежился, вспомнив, как он столкнулся с ним в темноте. Вьетнамец выглядел как ходячий мертвец.

– Спору нет, этой статьей они наделали слишком много шума вокруг вашего имени. Но как получилось, что они ни словом не обмолвились о Джеффи? Они должны были бы сыграть на естественных человеческих чувствах...

– Они не упомянули о Джеффи лишь потому, что ничего не знают о его существовании. Джеффи не манекен для витрины и не игрушка для взрослых детей.

После этих слов Сильвия Нэш еще больше выросла в глазах Алана. Он уже не опасался, что она начнет провоцировать его – сейчас ее больше всего беспокоило состояние мальчика.

– Пойдемте, я провожу вас к нему, – тихо сказала она, – он наверху. Сожалею, что была вынуждена потревожить вас, но бедняжку так рвало, что я просто испугалась...

Алан прекрасно понимал ее. Он последовал за ней через холл и, поднимаясь по лестнице, не без удовольствия разглядывал ее плавно покачивающиеся бедра...

Алан хорошо знал Джеффи и чувствовал по отношению к нему какую‑то особенную теплоту, каковой не чувствовал более ни к одному из своих маленьких пациентов. Джеффи – очаровательное дитя с лицом херувима, светлыми волосами, темно‑синими глазками и... кошмарными проблемами. Алан неоднократно обследовал его, и крохотное тельце восьмилетнего мальчугана было знакомо ему, как свое собственное. Но, что касается разума Джеффи, то он был наглухо отгорожен от внешнего мира.

Когда они вошли в детскую, Алан увидел, что Джеффи мирно спит в своей кроватке.

– Что‑то он не кажется мне уж слишком больным...

Сильвия подошла к кроватке и взглянула на малыша.

– А еще совсем недавно он жутко мучался, все время хватался за животик. Вы же знаете, Алан, что я никогда не беспокою вас по пустякам. Вы уверены, что у него все в порядке?

Алан взглянул в ее встревоженные глаза и почувствовал, как любовь этой женщины к своему ребенку теплой волной распространяется по комнате.

– Давайте осмотрим его и выясним, в чем дело.