– Мисс! Я только...

Энн прибавила шагу. Ее туловище неуклюже дергалось вверх‑вниз и слева‑направо.

Рубашка Алана вконец промокла, волосы прилипли ко лбу. Но он не желал упускать «добычу» и, плюнув на все, побежал за ней.

– Подождите!

Женщина посмотрела через плечо глазами, полными страха. Сердце у Алана разрывалось от жалости к бедняжке. Сколько раз люди насмехались над ней, дразнили и мучили ее – и все из‑за этой искалеченной ноги.

– Я не причиню вам вреда! – закричал он.

И тут вдруг Энн споткнулась, потому что смотрела на Алана, а не под ноги и, попав ногой в яму, упала в грязную лужу.

Когда Алан подбежал к ней, она заплакала, как ребенок, приподняв над головой свои старческие ручонки.

– Не бейте меня, пожалуйста, у меня нет денег!

– Мне ничего от вас не нужно. Я просто хочу сделать вот что. – Он схватил ее за деформированную ногу и, резко дернув на себя, повернул ее так, как она должна была стоять. И в этот момент он почувствовал укол, дрожь во всем теле, услышал вскрик Энн. Все было кончено.

– Вставайте! – Алан взял женщину за руку.

Та смотрела на него глазами, полными изумления и еще не прошедшего страха. Встав на ноги и почувствовав, что ее левая подошва касается земли – впервые в жизни! – она чуть не заплакала от удивления. Алан подобрал с земли зонтик, сумку и подал ей.

– Возьмите это и ступайте домой, снимите с себя мокрую одежду, переоденьтесь...

– Кто... Кто вы?

– Человек, который желал бы быть здесь ради вас сорок или пятьдесят лет тому назад.

Он возвратился к машине в состоянии глубокой эйфории. «О, это было воистину великолепно!»

Джинни и Тони наблюдали за происходящим из окна автомобиля.

Вконец растерявшийся Тони то и дело переводил взгляд с Алана на исцеленную женщину, которая теперь свободно ходила взад‑вперед по тротуару. «Бог мой, Алан! – лепетал он. – Бог мой!»

Джинни, не произнося ни слова, глядела на мужа. Ее лицо казалось застывшей, ничего не выражающей маской.

Алан приоткрыл дверцу машины.

– Может быть, теперь ты поведешь машину, дорогая? Я нахожусь в некотором трансе.

В действительности же он просто‑напросто забыл дорогу домой. Но теперь это его уже не волновало.

Джинни молча пересела на водительское сиденье и включила сцепление.

* * *

– Теперь ты все видела сама, – сказал Алан, распрощавшись с Тони, помахав ему рукой с крыльца.

Джинни повернулась и вошла в дом.

– Я до сих пор не могу этому поверить, – бормотала она. – Я видела это собственными глазами, и все же...

– Теперь ты понимаешь, почему я не мог называть все эти слухи ложью?

Джинни присела на кушетку и уставилась в дальний угол комнаты.

– Боже, Алан!

– Теперь ты все понимаешь, правда?

Ему ужасно хотелось услышать от нее утвердительный ответ. Ведь она была так молчалива и задумчива после этого уличного эксперимента. Алан никак не мог понять, что творится у нее в мозгу.

Но Джинни лишь покачала головой.

– Нет, – выдавила она наконец. – Мне это нисколько не понятно. Ты не только должен был пресекать всевозможные слухи, ты должен был вообще прекратить подобные опыты.

Алан был ошеломлен:

– Как?

– Да, я именно это и имела в виду. – Джинни встала и принялась ходить вокруг кушетки, низко опустив голову и сложив на груди руки. – Пойми же, это разрушает нашу жизнь!

– Ты считаешь, что я должен забыть о существовании своего дара? Отказаться от него? Делать вид, что его не существует?

Горящими глазами она уставилась ему прямо в лицо.