-  Ну, не скажи. Кинжал, к примеру, тем хорош, что убийство легко свалить на другого. У меня есть одна идея, но это будет очень дорого стоить. Впрочем, бóльшую часть денег мы затем вернем, но потери неизбежны.

    -  Деньги меня не волнуют. Так что у тебя на уме?

    -  Устроим это через три недели. Маргарита планирует поездку в свой замок…

    -  Аж через три недели?!

    -  Не беспокойся, все нормально. Это самый подходящий срок.

    -  Ладно, что дальше.

    -  Об этом позже. Я еще не просчитал все детали.

    -  А кого подставить, уже решил?

    -  Позже, я сказал.

    По-видимому, он привлек внимание собеседника к выполнившим свою работу слугам, так как последовал ответ:

    -  Ах да, ты прав. Здесь нам не стоит задерживаться.

    -  Правильно. И пусть нас поменьше видят вместе - на всякий случай, чтобы никто ничего не заподозрил.

    «Поздновато хватились, ребята! - злорадно прокомментировал Эрнан. - Вы у меня на крючке, и гореть мне в адском пламени, если в самом скором времени вы не познакомитесь с топором палача».

    -  Добро. Тогда я поехал.

    Послышалось конское ржание.

    -  Будь рассудителен, кузен, - бросил вслед уезжающему тот, что остался. - Не горячись, не нервничай. Все обойдется.

    «Ну, это еще как сказать, господин граф! - Эрнан заранее предвкушал свой триумф. - Не думаю, что виконт Иверо согласится с вами, когда предстанет перед судом Сената по обвинению в покушении на убийство наследницы престола…»

    Спустя некоторое время вместе со слугами тронулся в обратный путь и второй злоумышленник. Чуть отклонив полог шатра, Эрнан проводил их долгим взглядом, пока все четверо не исчезли в сгустившихся сумерках. Тогда он выбрался наружу и огляделся вокруг: над соседним шатром гордо развевалась «тряпка» - знамя Бискайи. Байярда нигде видно не было.

    Эрнан положил два пальца в рот и вывел замысловатую трель. Минуту спустя, радостно фыркая, к нему подбежал конь. Шатофьер потрепал его длинную гриву.

    -  Молодчина, Байярдик! Ты даже не представляешь, какую услугу оказал всем нам, когда сорвался с привязи. Только что здесь о таких приятных вещах говорилось - брр! - волосы дыбом встают. Дикие звери - сущие агнцы по сравнению с людьми. Это я начал понимать давно. Был один тип, Гийом Аквитанский, и была… - Он печально вздохнул. - Давно это было… А в крестовом походе я окончательно убедился: что неверные, что христиане - все на один пошиб. Деньги, земли, слава, власть наконец - вот их главные стимулы в жизни… Хотя почему «их»? Можно подумать, что я равнодушен к власти. А Филипп - другого такого властолюбца на всем белом свете не сыщешь! Мы с ним два сапога пара, и мир еще услышит о нас - содрогнется, когда услышит! Это не пустое бахвальство, у меня чутье такое - а оно меня еще никогда не подводило. Кто десять лет назад первым увидел в Филиппе наследника Гаскони? Гастон говорит, что он, и он искренне верит в это, наш драгоценный граф д’Альбре. Ну и пусть себе верит - чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало, - а мне все равно, я на такие мелочи не размениваюсь. Запомни, Байярд, что я тебе скажу: будет наш Филипп великим государем, чертовски великим - Филиппом Великим, вот кем! А я в его коннетаблях чувствую себя гораздо ближе к жезлу гроссмейстера тамплиеров, чем если бы был одним из магистров ордена… Ты, верно, спрашиваешь, к чему я это веду? Охотно отвечу.