-  Ты сама снимешь чулки, или это сделать мне?

    Глава XLII

    Решительный штурм

    Едва лишь Бланка вышла из покоев новобрачных, тотчас рядом с ней возник Филипп, и его пальцы вновь сомкнулись вокруг ее запястья.

    -  Дорогой кузен, - раздосадовано сказала она. - Пожалуйста, отпустите меня.

    -  И не подумаю, моя бесценная кузина, - кротко возразил он. - Почему бы нам не пойти вместе?

    -  Хотя бы потому, что нам не по пути. Я иду к себе.

    -  Но зачем?

    -  Как зачем? Поздно уже.

    -  Поздно? - удивился Филипп. - Не смешите меня, Бланка. Уж я-то знаю, когда для вас настает «поздно».

    -  Сегодня я устала, - объяснила она. - К тому же у меня плохое настроение - и вам известно из-за чего… Оставьте меня в покое, прошу вас.

    -  Ни за что!

    -  Учтите: по доброй воле я с вами не пойду, - предупредила Бланка. - Конечно, вы можете применить грубую силу, но тогда я буду сопротивляться.

    -  О нет, солнышко, до этого дело не дойдет. Раз вы устали, я не смею задерживать вас.

    -  Так отпустите! - Бланка попыталась высвободить руку, но Филипп хватки не ослаблял. - Как же я пойду, скажите на милость?

    -  Очень просто - мы пойдем вместе.

    Бланка тяжело вздохнула:

    -  Вы несносный, Филипп!

    -  Вовсе нет, дорогая. Просто я пленен вашими чарами.

    Пока они пререкались, не трогаясь с места, остальные дамы и господа уже начали спускаться по лестнице. Оглянувшись, Маргарита окликнула их:

    -  Кузина, принц! Почему вы отстаете?

    -  Кузина Бланка устала, - ответил за двоих Филипп. - Она возвращается к себе и попросила меня сопровождать ее. Разумеется, я не могу отказать ей в этой услуге.

    В ответ на эту беспардонную ложь Бланка лишь поджала губы и с достоинством промолчала. Она понимала, что любые возражения или опровержения только ухудшат ее положение.

    Молодые люди весело рассмеялись, пожелали им обоим доброй ночи и приятных развлечений и пошли своей дорогой. Но прежде, чем их голоса утихли, чуткие уши Бланки все же уловили несколько прозрачных намеков и неприличных острот, уточнявших особо пикантные моменты ее предполагаемого времяпрепровождения с Филиппом.

    -  А вы ничуть не изменились, кузен, - обиженно сказала она.

    -  В каком смысле?… Эй, парень! - поманил он пажа с фонарем, который задержался, чтобы в случае надобности прислужить им. - Посвети нам, будь так любезен.

    Паж молча поклонился и прошел вперед. Филипп и Бланка последовали за ним.

    -  Так в чем же я не изменился? - спросил Филипп.

    -  Вы остались таким же настойчивым и бесцеремонным нахалом, каким были всегда.

    -  Что за слова, Бланка? Вы меня обижаете. Какой же я нахал?

    -  Как это какой? Самый обыкновенный… Впрочем, нет, необыкновенный. Вы нахал, каких мало.

    -  Ну, если на то пошло, вы тоже не промах.

    -  Я?!

    -  А разве нет? Когда некая знатная дама говорит «милый» своему любовнику в присутствии дяди своего мужа - как прикажете это называть? Ярчайшим образцом застенчивости?

    Бланка смущенно опустила глаза и ничего не ответила.