-  Прекратите, бесстыжий! - негодующе перебила его Бланка. - Немедленно прекратите!

    В это самое мгновение в голове у Филиппа что-то щелкнуло - видимо, начало действовать выпитое в брачных покоях вино, - и она закружилась вдвое быстрее. И, естественно, вдвое быстрее он замолотил языком:

    -  Но почему «прекратите»? Нельзя ли покороче: «прекрати»? Что ты в самом деле - все выкаешь да выкаешь? Ладно еще когда мы на людях, но с глазу на глаз… Черт возьми! Как-никак, ты моя троюродная сестричка. Даже больше, чем троюродная, почти двоюродная - ведь мой дед и твоя бабка были двойняшки. Близнецы к тому же. Ну, доставь мне удовольствие, милочка, называй меня на ты.

    Бланка невольно улыбнулась. Эта песенка была ей хорошо знакома. Всякий раз подвыпивши, Филипп настойчиво начинал выяснять у нее, что же мешает им быть на ты.

    -  Нет, - решительно покачала она головой. - Ничего у вас не выйдет.

    -  Ваше высочество считает меня недостойным? - едко осведомился Филипп. - Ну да, как же! Ведь вы, сударыня, дочь и сестра кастильских королей, а я - всего лишь внук короля Галлии. Мой род, конечно, не столь знатен, как ваш, а мой предок Карл Бастард, как это явствует из его прозвища, был незаконнорожденным… Ха! Черти полосатые! Он же и ваш предок! Значит, мы оба принадлежим к одному сонмищу ублюдков…

    -  Филипп!..

    -  Мы с тобой одной веревкой связаны, дорогая, - продолжал он, все больше возбуждаясь. - Мы просто обязаны быть на ты. И никаких возражений я не принимаю.

    -  Ну, а потом вы потребуете, чтобы мы… сблизились, не так ли? Дескать, коль скоро мы с вами на ты, то и наши отношения, как вы поговариваете, должны быть «на надлежащем уровне».

    Филипп хлопнул себя по лбу.

    -  Ага! Так вот что вас волнует! Ну, если на то пошло, мы можем сначала сблизиться.

    Он одним прыжком пересел с кресла на диван рядышком с Бланкой, как бы нечаянно обнял ее за талию и привлек к себе.

    -  Что вы делаете, нахал! - воскликнула она, изворачиваясь. - Что вы…

    -  Как это что? Иду на сближение, - с невозмутимым видом пояснил Филипп, однако глаза его лихорадочно блестели. Он отбросил с ее лба непокорную прядь волос и запечатлел на нем нежный поцелуй. - Вот мы и сблизились… Гм. По крайней мере, частично.

    -  Свинья! Наглец!

    -  А вы невежа.

    -  Да неужели?!

    -  А разве нет? За кем, свет души моей, я ухаживаю последние три недели? Ясное дело, за вами. И что в ответ? Меня не замечают! Ради кого я отослал господина де Монтини в Рим - жаль, что не в Пекин? Разумеется, ради вас…

    -  Ах! - саркастически произнесла Бланка. - Так, значит, это было сделано для моего блага!

    -  Вот именно. Он чувствительно мешал нашей любви.

    -  Так, так, так…

    -  А вы жутко обиделись на меня.

    -  Ай-ай-ай! Какая черная неблагодарность с моей стороны! - Она предприняла еще одну, впрочем, безуспешную попытку вырваться из его объятий. - Ведь мне следовало сразу же броситься вам на шею.

    Филипп важно закивал с умиротворенным видом пастыря, чей беспутный прихожанин наконец решил взяться за ум.