-  Да, я чудовище, - подтвердил Филипп, притягивая ее к себе. - Я дракон. Грр!

    Он попытался ухватить зубами ее носик. Бланка увернулась и наградила его еще одной пощечиной.

    -  Отпустите меня, вы, пьяная свинья!

    -  Я не свинья, я дракон. Пьяный дракон. А ты знаешь, милочка, что больше всего любят драконы - и пьяные и трезвые? Они просто обожают кушать невинных девушек - таких, как ты, например. А поскольку я дракон, голодный и пьяный дракон, то сейчас я тебя съе-е-ем! - последнее слово Филипп прорычал.

    Одной рукой он прижал Бланку к себе, а другой принялся расстегивать ее корсаж. Она увертывалась, извивалась, брыкалась, лягалась, но вырваться из его объятий ей не удавалось.

    -  Прекратите немедленно! Я буду вас бить.

    -  Бей, - равнодушно ответил Филипп. Он как раз сосредоточил свое внимание на застежках, которые почему-то не хотели выполнять своей основной функции - расстегиваться.

    -  Я буду кусаться, - предупредила Бланка.

    -  Об этом я только и мечтаю.

    -  Негодяй ты! - сказала она и вдруг всхлипнула.

    Оставив в покое корсаж, Филипп взял Бланку за подбородок и поднял ее лицо к себе. На ее длинных ресницах, словно капли росы, блестели слезы.

    -  Что с тобой, милая? Почему ты плачешь?

    -  Вы… ты насилуешь меня. Ты заставляешь… принуждаешь…

    Он провел большим пальцем по ее розовым губам, которые непроизвольно напряглись и задрожали.

    -  А если я не буду принуждать, ты согласишься? Ну, не отказывайся, солнышко, ведь я так тебя хочу. Я никого еще не хотел так, как тебя. Я просто дурею от тебя.

    Бланка отрицательно покачала головой:

    -  Нет, Филипп.

    -  Но почему? Разве я не нравлюсь тебе?

    Бланка промолчала. Продолжая удерживать ее в объятиях, Филипп свободной рукой погладил сквозь ткань юбок и платья ее бедро, затем пальцами пробежал вдоль стана к груди, пощекотал ее подбородок, шею, за ушком… Бланка глубоко и часто дышала, вся пылая от стыда и сладостного возбуждения.

    -  Так я что, не нравлюсь тебе? - повторил свой вопрос Филипп.

    -  Почему же, нравишься, - дрожащим голосом, почти умоляюще, ответила Бланка. Как-то само собой она перешла на ты, понимая, что в данной ситуации обращение во множественном числе выглядело бы по меньшей мере комично. - Даже очень нравишься. Но я люблю другого.

    -  Господина де Монтини?

    -  Да, его.

    -  А если бы не любила, согласилась бы стать моей?

    Бланка смущенно опустила глаза.

    -  Да, - после непродолжительного молчания призналась она. - Тогда бы я согласилась.

    Филипп вздохнул и просто положил руку ей на колено.

    -  Ты заблуждаешься, Бланка. На самом деле ты не любишь Монтини, ты просто увлечена им. Ты не можешь его любить, я в этом уверен.

    -  И, наверное, потому, - саркастически произнесла она, - что он мне не ровня?

    -  Вовсе нет, солнышко. Уж я-то знаю, с какой легкостью любовь преодолевает все кастовые предрассудки… Но сейчас речь о другом.

    -  О чем же?

    -  О том, как ты восприняла мои советы Габриелю.

    -  Это бесстыдство!

    -  Вот именно.