-  Вот как! - озадаченно произнес Фернандо де Уэльва. - Вы уже кончили?

    Сказанная им пошлость была весьма характерна для его отношений с Бланкой, которую он ненавидел так же люто, как нежно любил ее Альфонсо, а она, в свою очередь, отвечала обоим братьям взаимностью, любя старшего и презирая младшего. В этой семейной вражде Филипп всякий раз принимал сторону Бланки, чем снискал себе глубокую ненависть Фернандо, и тот никогда не упускал случая уязвить его какой-нибудь едкой остротой - что, впрочем, в равной степени относилось и к Филиппу.

    Грубая шутка Фернандо пришлась по вкусу большинству пирующих, и зал просто сотрясся от гомерического хохота, в котором особо выделялся сочный баритон Шатофьера и густой бас Пуатье. Филипп подошел ближе к компании Маргариты и устремил на кастильского принца пронзительный взгляд.

    -  Каждый думает в меру своей распущенности, кузен де Уэльва, - ответил он, когда смех немного поутих. - Что же касается меня, то я лишь проводил кузину Бланку до ее покоев.

    -  Однако долго вы ее провожали, - не унимался Фернандо. - Почти целый час… Ага! Понятненько! Все в порядке, господа. Моя сестра, оказывается, поселилась где-то по соседству, и кузену Аквитанскому пришлось отвозить ее.

    -  А к вашему сведению, - вставила словечко Маргарита, - ближайшее людское поселение, мужской монастырь августинцев, находится в двух милях отсюда. Так что нашему дорогому принцу пришлось здорово попотеть, чтобы уложиться в один час… Вы, случаем, лошадь не загнали, кузен?

    Присутствующие так и покатились со смеху. Филипп не на шутку разозлился, но никакой достойной отповеди насмешникам, кроме грязных ругательств, не приходило в его затуманенную хмелем голову.

    -  А ему это не впервой, - заметил Фернандо. - В Толедо он имел обыкновение назначать по несколько свиданий в одну ночь.

    -  Ну и как? - вяло поинтересовался Педро Арагонский. - Успевал?

    -  Ясное дело, успевал. Он же вездесущ и неутомим.

    -  Какое счастье, что я оставил свою сестру в Шалоне, - с серьезной миной констатировал Тибальд де Труа. - Так я чувствую себя более или менее спокойно. Хотя, надо признаться, если я подолгу не вижу кузена Аквитанского, меня начинают мучить дурные предчувствия.

    Опять хохот.

    -  Надеюсь, - отозвалась Маргарита, - с кузиной Бланкой по дороге ничего не случилось?

    -  А что с ней могло случиться? - с циничной ухмылкой произнес Филипп, наконец совладав с собой. - Кто-кто, но вы, Маргарита, должны знать, что ничего особенного. С вами же все было в полном порядке, вы даже не забеременели.

    Смешки в зале мигом умолкли. От неожиданности Маргарита остолбенела. Королева Констанца Орсини, Жоанна Наваррская, Изабелла и Мария Арагонские стыдливо опустили глаза, а Тибальд де Труа и Педро Оска вскочили со своих мест и, сжав кулаки, медленно двинулись к Филиппу. Филипп ожидал их приближения с олимпийским спокойствием. Синева его глаз, обычно чистая и глубокая, как весеннее небо над Пиренеями, поблекла и стала напоминать скованное льдом зимнее озеро.

    Эрнан тоже встал.

    -  Сейчас будет драчка! - громко сообщил он. - Двое на одного. Ну, ничего, невелика беда. Держитесь, государь, я иду на подмогу. Вместе мы их так отделаем… - И он ринулся к Филиппу.

    Первой опомнилась Изабелла Арагонская. Она торопливо поднялась с кресла, быстрым шагом опередила Тибальда и Педро Оску и стала между ними и Филиппом.