-  Ах, по запаху? Подумать только! Наша борзая взяла след.

    -  Твой сарказм неуместен, дружище. Нюх у меня действительно тонкий - пусть и не столь тонкий, как у борзой, однако я явственно чувствую аппетитный запах Изабеллы. Давеча я пытался приударить за этой недотрогой…

    -  И получил от ворот поворот, - злорадно вставил Симон.

    -  Всяко бывает, - невозмутимо ответил Гастон. - Когда тебя отвергает чужая жена или незамужняя девица, это всего лишь неудача, в этом нет ничего позорного. А вот один наш общий знакомый (из деликатности я не стану называть его по имени), так его порой отшивает собственная жена.

    Симон понурился, а Филипп захихикал.

    -  Итак, - продолжал Гастон, - Франция получила от тебя уже вторую пощечину. Сначала ты отвоевал Байонну, а теперь оттрахал жену наследника…

    -  А ну, заткнись! - внезапно вскипел Филипп, глаза его гневно засверкали. - Если я еще раз услышу от тебя это слово применительно к женщинам, которых я лю… которые мне нравятся, - то пеняй на себя и не говори, что я не предупреждал.

    Гастон обреченно вздохнул:

    -  В таком случае мне придется вообще позабыть это слово. Ведь ты лю… то есть, тебе нравятся все без исключения женщины, которых можно без отвращения тра… пардон, заниматься с ними любовью в более или менее трезвом состоянии.

    -  Фу! - произнес Филипп, брезгливо поморщившись. - Какой ты пошляк!

    -  Что правда, то правда, - послышался с противоположного конца комнаты голос Эрнана. Раскрасневшийся от холодного купания и укутанный в широкую белую простыню, он стоял у двери, ведущей в мыльню. - Филипп прав: как только в жизни появляется что-нибудь светлое и прекрасное, тут же приходит Гастон и все испошляет.

    Д’Альбре демонстративно фыркнул:

    -  Чья бы корова мычала! Кому-кому, но не тебе, монаху чертову, разглагольствовать про светлое и прекрасное.

    -  Но и не тебе, жеребцу похотливому, - отпарировал Эрнан, вразвалку приближаясь к друзьям. - А ты, Филипп, хорошо устроился, как я погляжу. Такие шикарные покои, не то что у меня. Мне, к твоему сведению, приходится ютиться в одной жалкой комнатушке… Ну, не так, чтобы слишком жалкой, но все же это несправедливо.

    -  Вот когда станешь гроссмейстером тамплиеров, - заметил Гастон, - тогда и тебя будут принимать наравне с королями. Думаешь, мои апартаменты намного лучше?

    -  У тебя две комнаты. Меньшие, чем моя, но все-таки их две. И сени попросторнее. - Эрнан вздохнул и плюхнулся в свободное кресло. - Что ни говори, а граф графу рознь.

    -  Подчас и виконт графу рознь. - Гастон завистливо покосился на Симона. - Нашего друга поселили вместе с принцами, предоставили ему аж три большие комнаты, не считая передней и мыльни. Небось, Маргарита уже положила на него глаз. Будем надеяться, что вскоре он отквитает Амелине еще пару ветвей на своих рогах…

    Тут Филипп не выдержал.

    -  Хватит! Прекратите это словоблудие!

    В этот же момент из мыльни вышел слуга и почтительно осведомился:

    -  Вашим светлостям еще что-то надо?

    -  Нет, Гоше, ничего, - ответил Филипп, - ты свободен, ступай. - А когда слуга с поклоном удалился, он повернулся к Шатофьеру: - Ну, давай, дружище.