При этом известии Бланка не вскрикнула от ужаса, как ожидал Эрнан, и не сверкнула в гневе глазами, как предполагал Филипп, и даже не вздрогнула - что, по мнению обоих, было бы вполне естественной реакцией. Она лишь поджала губы и побледнела, а пальцы ее рук судорожно сцепились. В спальне воцарилась гнетущая тишина.

    -  Я опасалась чего-нибудь в этом роде, - наконец произнесла Бланка со зловещей кротостью в голосе. - Еще летом я предупреждала Маргариту, что она играет с огнем. Это правда, она не давала Рикарду никаких надежд и не уставала повторять, что не выйдет за него замуж. Но держалась она с ним не как с любовником, а как с супругом. Она сильно привязала его к себе, а он… Он так безумно любил ее, что, когда был отвергнут, вовсе потерял голову… Бедный Рикард! Бедная Елена!.. А мой муж - мерзкий, отвратительный негодяй! Это он во всем виноват, он воспользовался безумием Рикарда и подбил его на преступление. Надеюсь, он не уйдет от расплаты. Надеюсь, ему отрубят голову - чего он давно заслужил.

    От этих слов Бланки, от ее жуткого, неестественного спокойствия по спине Эрнана пробежал озноб. Несколько секунд он ошеломленно глядел на нее, затем с трудом промолвил:

    -  Будем надеяться, моя принцесса, что граф не избежит заслуженной кары - и людской, и Божьей. А вместе с ним - и виконт Иверо.

    Взгляд Бланки смягчился. Наряду с холодной решимостью в ее глазах появилась грусть.

    -  Маргарита помилует Рикарда, в этом я не сомневаюсь. Ведь он не преступник - он безумец.

    Эрнан тяжело вздохнул:

    -  Увы, сударыня, все не так просто. Господин виконт в своем безумии зашел слишком далеко. Он уже переступил ту грань, за которой кончается милосердие. Вначале я тоже жалел его и сочувствовал ему - пока не узнал, как обстоят дела.

    -  Есть что-то еще? - спросила Бланка. - Что-то, о чем не сказал Филипп?

    -  К сожалению, да. Задумай виконт совершить покушение на жизнь госпожи Маргариты в пылу страсти, побуждаемый ревностью и отчаянием, его, безусловно, можно было бы простить. Но…

    -  Но? - Бланка вся напряглась и немного подалась вперед.

    -  Но? - эхом отозвался Филипп. Едва лишь увидев Эрнана, он почувствовал что-то неладное. А чуть позже у него возникло подозрение, что Шатофьер узнал нечто, потрясшее до глубины души, и теперь, пусть и неумышленно, он оттягивает тот момент, когда ему придется сообщить эту ужасную весть. - Да скажи, наконец, что стряслось!

    -  Сударыня, - заговорил Эрнан, обращаясь главным образом к Бланке. - Как вы, наверное, догадались из нашего разговора с Филиппом, я только что…

    -  Да, вы допрашивали сообщника - это я поняла. И кто же он?

    -  Сам виконт Иверо.

    Бланка вздрогнула и недоверчиво поглядела на него.

    -  Боже правый! Вы…

    -  Да, моя принцесса. Я сознаю, что нарушил закон, ибо допрашивать принца королевской крови с пристрастием допустимо только с позволения короля и Судебной Палаты Сената… Впрочем, его просто били, и я готов нести за это ответственность - за то, что велел нанятым мною людям избить господина виконта. Я искренне сожалею, сударыня, поверьте. Но я не раскаиваюсь. Полученные таким путем сведения оправдывают те незаконные средства, к которым я вынужден был прибегнуть.

    -  И что это за сведения? - холодно спросила Бланка, всем своим видом показывая, что доводы Эрнана не убедили ее.