Вот, пожалуй, и все, Амелинка. Я закругляюсь. Надо успеть отдать письмо гонцу, который отправляется в Тараскон с распоряжениями Филиппа - так будет намного быстрее, чем посылать его с обычным почтовым курьером. А если я и забыл тебе что-то написать, то напишу об этом в следующий раз, и очень скоро.

    Целую тебя, любимая, поцелуй от меня маму, нашего маленького сыночка, мою сестренку, обоих братиков - я всех вас очень люблю. Но тебя особенно - поэтому еще раз целую.

    Твой Симон.

    P. S. Амелина, негодница! Я уже собирался отдать письмо гонцу, как тут явился Гастон и, так противно ухмыляясь, сообщил, что с этим же гонцом Филипп шлет тебе подарок - несколько прозрачных ночных рубашек. Ах, ты бесстыжая! А Филипп - нахал, каких мало. Постыдились бы оба, бессовестные!»

    Глава LVIII

    в которой Филиппа терзают сомнения, а Эрнан затевает очередное предприятие

    Войдя в гостиную покоев Филиппа, Эрнан сразу же почуял что-то неладное.

    Филипп и Гастон играли в шахматы; партия была в самом разгаре. Симон, полулежа в кресле, лениво наблюдал за игрой. Сам он в последнее время наотрез отказывался садиться за шахматный столик, ибо проигрывал всем без исключения, даже тем, кто чуть ли не впервые видел шахматные фигуры. Гастон советовал ему не принимать свои поражения близко к сердцу - дескать, это не столько от глупости, сколько от исключительной и достойной всяческого удивления невнимательности. Так что Симон сидел в сторонке, пассивно наблюдал за игрой и время от времени поглаживал пушистую кошечку Бланки, Марцию, которая вздремнула у него на коленях.

    Увидев Шатофьера, Филипп рассеянно кивнул:

    -  Привет, дружище. Где ты пропадал все утро?

    -  Дела, Филипп, дела, - пророкотал Эрнан, громыхнул креслом, пододвигая его к себе, и всем своим весом бухнулся в него.

    Марция испуганно мяукнула, соскочила с колен Симона и юркнула под диван.

    -  Полегче, друг, - укоризненно произнес Симон. - Что ты как с цепи сорвался?

    Эрнан небрежно отмахнулся:

    -  Вот еще не хватало мне на цыпочках ходить ради спокойствия какого-то кота.

    -  Не какого-то, а кота Бланки, - уточнил Гастон. - И не кота, а кошки.

    -  Я ей под хвост не заглядывал… Кстати, я пришел огорчить вас.

    Филипп так и подпрыгнул и уставился на Эрнана встревоженным взглядом.

    -  Что стряслось? - спросил д’Альбре.

    -  Я ненадолго покидаю вас.

    Филипп облегченно вздохнул и расслабился.

    -  Ненадолго - это на сколько? - поинтересовался Гастон.

    -  Не больше месяца. Встретимся в начале декабря в Барселоне.

    -  Так ты едешь с Симоном?

    -  Да, еду. Но не с Симоном.

    -  И куда?

    Эрнан загадочно усмехнулся:

    -  Есть одно деликатное дельце.

    -  Какое?

    -  Говорю же вам: деликатное.

    Гастон поморщился:

    -  Небось, опять что-то затеваешь?

    -  Угу.

    -  И нам ничего не скажешь?

    -  Хоть убейте.

    -  Жаль, что ты уезжаешь, - отозвался Филипп.