|
Появились времена года, чтобы отдать дань Диане, и последним из них вышел одетый в зеленый с золотом костюм Весны, весь сверкающий алмазами король. Встав на колени перед Генриеттой и подняв глаза к ее лицу, король запел с такой страстью и силой, восхваляя свое время года, что теперь и непосвященным стало ясно, что на роль Весны не годился никто другой.
Людовик не слушал стихов, которые читались после него; он смотрел на молоденькую девушку, стоявшую рядом с опущенными глазами, которые она не осмеливалась поднять на монарха.
Луиза де Ла Вальер и без того славилась робостью, а теперь она и вовсе была в смятении из страха забыть свои слова. Но вот пришла ее очередь присоединиться к хору служанок Дианы, она бегло взглянула на короля, король — на нее. Девушка густо покраснела, и волна нежности охватила Людовика. Бедное дитя! Она смущена оттого, что вынуждена участвовать в балете вместе с ним, подумал он, и при этом ощущает себя глупой и неуклюжей в сравнении с другими.
Он улыбнулся и увидел, что она еле сдерживается от того, чтобы не упасть перед ним на колени. Он весело приподнял брови, и губы его как бы говорили: «Я не король, я всего лишь Весна!» Со стороны их немой разговор воспринимался как часть балета. Ла Вальер улыбнулась, задрожав от восхищения, и Людовик, привычный к проявлениям восхищения в свой адрес, почувствовал себя очень довольным.
Ее на этот раз сопровождал граф Арман де Гиш.
— Мадам, — говорил он горячо, — позвольте поздравить вас с блистательным исполнением роли!
— Вы очень добры, месье граф.
— Это вы добры, мадам, позволяя мне разговаривать с вами.
— Пойдемте прогуляемся, месье, мы же не на официальном приеме. Берите пример с короля, посмотрите, как запросто он общается с гостями праздника.
— До сих пор было так трудно поговорить с мадам, — сказал де Гиш. — Обычно всегда рядом с вами король. У меня нет слов, как я рад представившейся мне возможности.
— Роль, сыгранная вами в балете, была просто отменной, месье. Вы имели большой успех.
— Я очень ценю вашу похвалу.
— О, да, у вас меланхолическое настроение. Вы случайно не поссорились с месье?
— Нет, мадам.
— Тогда в чем же дело?
— В чем дело, мадам? Я — жертва безнадежной страсти. Я люблю самую прекрасную даму двора, но мне нечего даже рассчитывать, чтобы она ответила мне взаимностью.
— Я вам очень сочувствую. Не знала, однако, что вы интересуетесь женщинами.
— Я действительно ими не интересовался, пока не увидел ее.
— Почему же она не обращает на вас никакого внимания? Давно вы ухаживаете за ней?
— Вижу я ее часто, но крайне редко представляется возможность проявить свои чувства. Она так далека от меня! Изящная, стройная, она совершенно не похожа на однообразно пухлых красавиц двора.
Генриетта улыбнулась.
— Что же, если вы сами не в силах покорить сердце этой женщины, пусть вам улыбнется судьба. А теперь, месье граф, не согласитесь ли проводить меня к королю, чтобы услышать его мнение о состоявшемся представлении?
Больше не могу быть вдали от него, подумала она. Он изобразил свой интерес к Ла Вальер, я — к де Гишу. На сегодня наши обязанности можно считать исчерпанными.
Она заметила, как осветилось лицо Людовика в момент ее приближения, и в это мгновение Фонтенбло показалось Генриетте самым счастливым местом на земле.
Филипп оглядел приятеля с ног до головы и потребовал объяснений.
— Ты флиртовал с мадам! Что это значит?
— Ты ошибся.
— Мои глаза до сих пор не подводили меня. Я видел, как ты увивался вокруг нее, рассыпался в комплиментах, как юнец, впервые соблазняющий женщину. |