Конечно. Гены змеи. Дорогое мое чадо, обещаю, что убью тебя не слишком больно.

* * *

Мы разделились. Юнгес обещал заняться поиском по своим каналам, меня же с Диной отправил исследовать город. По всей видимости, гулять, чтобы не путались под ногами. Для прогулки я сочла за лучшее переодеться. Дина где-то раздобыла несколько нарядов, из которых я с трудом соорудила нечто достаточно скромное. Скромность выразилась в основном в том, что юбку с разрезом я надела поверх джинсов, а клетчатую рубашку скрыла кружевной пелериной.

Вспомнив совет волшебника, которого мы повстречали в первый же день (имя этого волшебника я успела благополучно забыть), я потребовала от Дины отвести меня к университету. Помимо розысков сына, следовало подумать еще и о том, как вернуться домой.

Университет, по словам Дины, располагался на одной из центральных площадей Гилдора, которая так и называлась — Университетская. Когда мы туда пришли, большая часть местной кузницы кадров уже лежала в развалинах.

Площадь усеивали обломки камня, над которыми стояло голубоватое магическое пламя. Развалины окружали разноцветные ленты, кое-где стояли стражники — чтобы горожане не лезли, куда не надо. По развалинам, не обращая внимания на пляшущие кое-где языки магического пламени, шатались некие унылые люди, перепачканные сажей. Несмотря на одежды средневекового типа, они неуловимым образом походили на моих преподавателей. Есть нечто общее в профессорах и доцентах, независимо от эпохи.

— Не может быть! — вырвалось у Дины. — Знаменитая Падучая Башня!

— То есть? — спросила я, смутно припомнив, что «падучей» называли эпилепсию. — С припадками?

— Нет, она просто все время как будто падала, — пояснила Дина. — Ну, вкривь и вкось стояла. Говорят, ее не сразу так построили, а лет триста назад заколдовал один из архимагов по пьяни — мол, она его не уважала. Но она крепкая была!

— Прошу прощения, уважаемый господин, — я обратилась к какому-то невозмутимому типу в берете с пером. Тип сидел на обломках, вывалившихся за ленточку, и курил трубку. Рукава у него были закатаны, а руки достаточно перепачканы золой, чтобы счесть его одним из раскопщиков, отдыхающих от трудов праведных. — Не будете ли столь любезны рассказать нам, что тут случилось?

— Извольте, сударыня. Но ничего особенного не произошло, — пожал плечами он. — Говорят, рано поутру на площади появился человек с маленьким ребенком. Человек был очень маленького роста. А может, это было двое детей… Так вот, младший из детей сказал: «Ну и башня! Чихни — рассыплется!» — после чего они исчезли. Тут же один из стражников при входе чихнул — и… вы сами видите.

Я почувствовала слабость в коленях, но все же сумела справиться с собой. Присутствие духа не до конца изменило мне, и я заметила, что над площадью не пахнет тухлятиной, да и немногочисленные прохожие больше напоминают зевак, чем плакальщиков. Поэтому я сумела без особенного чувства вины спросить:

— Сколько было жертв?

— Я же говорю, утром это было, — вздохнул человек в берете. — Кроме подвыпивших студентов, пары лаборантов и вахтеров в здании никого.

— А они?..

— А разве это люди? — вопросом на вопрос ответил человек в берете.

— Вы преподаватель, — сказала я теперь уж точно без тени сомнения.

— Магистр изящной словесности Пунций из Дальгета к вашим услугам, — с достоинством кивнул он. — А почему такую очаровательную женщину интересуют обстоятельства этого печального дела? Не лучше ли было бы вам обратиться к многочисленным развлечениям нашего славного города — вот, например…

Я поняла, что сейчас последует приглашение в какой-нибудь местный аналог кинотеатра, и сочла за лучшее прервать этот поток.