Подумав еще немного — приблизительно секунды три — я решила, что проще себя вести так, как будто он и в самом деле влюбился. Надоест придуриваться — отстанет.

— Хорошо, добрый путник, — сказала я. — Если ты так пылаешь страстью, могу я попросить тебя об услуге?

— Все, что угодно! — он расторопно поклонился, подметая пыль колпаком с кисточкой. Когда он выпрямлялся, лютня у него за спиной смешно задралась. Юнгес подмигнул мне. Глаза у него были серые, со смешинкой, лицо — неопределенного возраста, но видно было, что он много времени проводит на воздухе.

— А мне угодно, чтобы ты проводил нас с… сыном в Торгар-Гилдор. Знаешь, как туда добраться?

— Я как раз туда направляюсь, — сказал менестрель, — так что это не составит никакого труда. Можно идти прямо по этой дороге.

— По этой — не надо! — воскликнула Оля… то есть воскликнул и совсем даже не Оля. Пожалуй, лучше с самого начала привыкнуть к этим переменам, чтобы потом не кусать локти. Буду звать это чудовище Олегом.

Итак, Олег воскликнул:

— По этой не надо. Мама сказала вчера, что туда можно дойти по дороге, вымощенной желтым кирпичом. Хочу по ней!

— Не всегда мы получаем то, чего хотим, — одернула я ребенка. — По большой дороге и быстрее, и безопасней.

— Совсем нет, — сказал Юнгес, который до этого внимательно разглядывал Олега. — По желтой дороге действительно опасней, но зато быстрее. Так что если вы торопитесь…

Я задумалась. Юнгес совершенно не внушал мне доверия. Если он влюблен — и того хуже: заведет, куда Макар телят не гонял, и ищи свищи. Лучше идти по дороге: даже если он потащится за нами следом, все-таки на виду.

Но тут Олег неожиданно сказал:

— Мам, но через лес ведь идти лучше! Пошли через лес!

И тут, непонятно, почему, я как-то сразу передумала. Пыльная, душная дорога показалась мне отвратительной, а в лес потянуло почти физически.

— Ладно, — сказала я, удивляясь собственным словам. — В лес, так в лес.

— Я с вами, — поколебавшись, произнес Юнгес. — Вы же пропадете.

Говорил он без прежнего восторженного энтузиазма, и я обрадовалась: возможно, он не так уж и хочет следовать за нами, и от него удастся отделаться.

— Вам не обязательно с нами вместе пропадать, — произнесла я. — Мы вполне…

— Ну уж нет… — Юнгес как-то тревожно посмотрел вдаль. — Никогда я не оставлю прекрасную леди и мальчика на верную погибель. О Юнгесе можно говорить все, что угодно, но он не трус, нет. И кроме того, без меня вы желтую дорогу не найдете.

— А мне стоит вас опасаться, влюбленный вы наш? — спросила я. Может, прямолинейно, но меня еще первая начальница приучила: с мужиками лучше договариваться на берегу.

— Нет, — сказал лютнист. — Мой интерес к дамам исключительно платонический.

— Ух ты, настоящий гей! — воскликнуло скорое на выводы чудовище.

— Это что? — удивился лютнист.

Я перевела на нецензурный, но более универсально понятный. Авось обидится и все-таки отстанет.

— А, нет! — засмеялся он. — На мне проклятие. Я вообще не испытываю плотских влечений.

— Мам, а что такое плотское влечение? — страшным шепотом спросило дитя.

— А это как? — спросила я одновременно.