Но Леон вовремя вывел меня на балюстраду.

— У мадемуазель Бриссон клаустрофобия, — объяснил он перепуганной директрисе, — побудьте с ней, мадам Сижу, а мы с мэтром все-таки спустимся.

— Бедняжка, — сочувственно проскрипела старушка, — на вашем месте я ни за что не стала бы рисковать и избрала более спокойную профессию, например, учителя.

Леон снова скрылся в темноте башни. Мадам Сижу проводила его взглядом, покачала головой и со вздохом заметила:

— Леон учуял добычу, они все были такие — и его отец, и дед, одержимые историки. Порода… Леону бы родиться лет пятьсот назад, я помню его совсем маленьким…

Мадам директрису позвала снизу сотрудница. Старушка извинилась, предложив отдохнуть в ее кабинете. Но я предпочла остаться здесь: на воздухе и поближе к своим вассалам.

С балюстрады мне было видно все внутреннее пространство крепости. Безмятежные туристы, суетливые гиды, ровно постриженная травка газонов, киоски с сувенирами… Разве строители Анжера предполагали, что эта твердыня превратится в музейный экспонат под открытым небом? Жаль, что я не прихватила сигареты, неизвестно, сколько провозятся в подвале мои рыцари. Интересно, как же они будут ворочать плиты, ведь у них нет даже каминных щипцов и кочерги? Я покачала сережками и погладила перстень. Маленькие вассалы, сказала я им, помогите нам найти остальных своих собратьев. Скольких же нам осталось собрать? Два вассала — серьги, перстень — три, фигурка, вправленная в шкатулку, — четыре. Ого, больше половины. Если сейчас барельеф на стене не подведет, то будет не доставать всего двух. Как раз: один в Шиноне и один в Монтрей-Белле. Но там есть владелец, его-то Леон никак не проведет, как эту подслеповатую бабулю, даже не обратившую внимания на мои украшения. Стоп, получается, что в Шенонсо мы украли шкатулку? Нет, я снова погладила “вассала”, он принадлежит мне по праву. По какому, интересно, праву? Нет, лучше думать о том, как завтра мы с Леоном вернемся в Шенонсо и наконец-то останемся вдвоем!

— Ну, мэтр, — задорно сказал Леон, выходя следом за Зигрено из башни, — кто будет докладывать нашей королеве?

— Нашли еще одного моего вассала?

— Мы нашли барельеф, точно такой же, как в Шенонсо, груду разбитых плит, на двух из них хорошо видны высеченные отпечатки копыт, — отчитался довольный Зигрено.

— А тайник? Шкатулка?

— Мадемуазель Катрин, — Леон запирал замок, — главное, что все сходится с текстом завещания. Вы же понимаете, прошла чуть ли не тысяча лет, наша находка — все равно открытие: одинаковые подлинные барельефы в разных замках, упоминаемые в подлинном документе! Это же тема для диссертации!

— С точки зрения историка, мсье Леон прав, — гордо и невозмутимо констатировал Зигрено.

— Это открытие потрясет светил исторической науки! — восторженно подхватил Леон. — Мы сфотографировали углубление для тайника, обнаруженное мэтром под изображением всадника рядом с остатками плиты, на которой высечена подкова…

— И все? — Я откровенно расстроилась.

Конечно, для историка это выдающееся открытие, Леон — одержимый историк, по словам мадам Сижу… А для меня? Какой-то голос словно внушал мне: если не найдешь все фигурки, то и Леона не будет с тобой!

— Мадемуазель Катрин, — Леон участливо смотрел мне в глаза, — не расстраивайтесь. Мы же не виноваты, что родились слишком поздно и кто-то уже успел порыться в тайнике.