Никита оставался в джипе, Коломеец пошел в больницу договариваться. Как раз в этот момент Валенок очнулся. Озирался больными, незрячими глазами, словно сыч из дупла, из своей новой раны.

— Потерпи, — сказал Никита. — Уже недолго.

— А с ней что? — спросил Валенок. — Почему она такая?

— С ней ничего. Просто отдыхает. Пытали ее. Ты как?

Валенок прислушался к себе:

— Пока нормально… Послушай, Кит, если я это… Передашь кое-что Алисе?

— Не хочу слышать… — У Никиты на сердце был лед. — Ты что, в самом деле? Подумаешь, ножом пырнули. Привыкать, что ли?

Для них это и впрямь было обычным делом. Из больницы в больницу, с одного операционного стола на другой, и так всю жизнь из года в год. Привыкнуть к этому нельзя, но притерпеться можно.

— Я не в том смысле, что сдохну. Если вырублюсь надолго…

— Не имеешь права. Надолго — нет. Отсачкуешь недельку — и на коня.

Валенок нашел в себе силы глянуть в окно:

— Мы где?

— В Егорьевске. Видишь, какая больничка красивая. Посмотреть — и то приятно. В чем-то даже я тебе завидую. Неожиданный перекур.

— Давай поменяемся. — Валенок опять начал задыхаться, пенку пустил изо рта, но усилием воли перемогся. Не хотел в осадок. — Кит, я серьезно. Мне важно, чтобы знала.

— Что знала?

— Я кое-чего пообещал. Она согласилась. Передай ей… ну… уговор остается в силе. Только небольшая заминка.

Никита кривовато улыбнулся, словно щеку порезал. Потом открыл дверцу, спустился на землю. Отошел на несколько шагов, оперся о чугунный столбик. Он не то чтобы устал, но крепости не было в теле. Из дверей — слава богу! — появился Коломеец, с ним еще двое мужиков в черных халатах и с носилками. Значит, сладилось. Никита тяжко вздохнул, оторвался от изгороди.

Через час Валенок был уже в операционной, Коломеец с Никитой в больничной беседке обсуждали сложившееся положение. Ушли сюда, чтобы не тревожить спящую Аниту. Положение было не плохое, не хорошее, обыкновенное. Никита сожалел, что не может задержаться. Он должен действовать строго по графику. Опоздание в Касимов разрушало всю цепочку. Его об этом предупредили еще в Москве. Аниту надо вывезти из страны до того, как Желудь опомнится и начнет рыскать уже во всех направлениях. При его финансовых возможностях он за несколько часов перекроет страну от моря до моря. Умные люди, помогавшие Никите (кто от Трунова, кто из мэрии), рассчитали маршрут по минутам.

— Нет смысла тебе ждать, — размышлял Коломеец. — Доктор сказал, штопка безразмерная. Позвонишь с дороги. У нас же мобильники, как у всех порядочных бандитов.

— Все так, — сомневался Никита, — но если…

Не договорил, не захотел договаривать, Жека и так понял.

— Не надо, Ника, не накликивай. Для Валенка это просто царапина. Ты же его знаешь. Подумаешь, ножичком ткнули… Я по-любому останусь, пока он не поправится. Поселюсь в гостинице. Когда оклемается, увезу домой, как планировали. Думаю, больше недели это не займет. Здесь мы в безопасности. Ищут не нас, а тебя. Глупо подставляться лишний раз. Мы и так уже прокололись, простить себе не могу. Жаль, не видел ты эту блатную гниду. Он когда сдох, из него крыса выскочила.

Никита поморщился: не любил, когда Коломеец некстати впадал в мистические грезы. Понятно и так, что человек, заставший Валенка и Коломейца врасплох, не лыком шит. Вечная память шустрому бандюке. В конечном счете избыточная ловкость его и погубила.

— Пожалуй, ты прав, — сказал он.