|
Печальный взгляд синих глаз свидетельствовал о том, что этот человек понимает проблемы и сложности бытия во всем их объеме, но не сломался под тяжестью этого знания. У него было энергичное рукопожатие и манеры хорошо воспитанного человека. Никита попытался определить на глазок, к какой организации и к какой стране он принадлежит на самом деле, и пришел к выводу, что, скорее всего, это свояк русачок, в определенный момент переметнувшийся на службу в коммерческие структуры, но, возможно, как многие, оставшийся слугой двух хозяев. Никита не почувствовал к нему ни доверия, ни неприязни, но разговаривал достаточно откровенно: от этого человека во многом зависело, увидит ли он Аниту, когда вернется за ней в Стокгольм. Предложил пану Казимиру подняться наверх и пропустить по глоточку, но тот, облизнув потрескавшиеся губы, отказался.
— Заскочил только познакомиться, у меня всего полчаса. Но я в курсе всего происходящего. — Он будто угадал мысли Никиты. — Можете не волноваться за свою подругу. Верну в целости и сохранности. — Не помешали бы гарантии, — нагловато заметил Никита. — Мне слишком хорошо платят, чтобы рисковать репутацией. — Багров-внук скупо улыбнулся, в печальных очах плеснулись океанские глубины. — Я должен точно знать день и час вашего отъезда. И второе, представьте меня пани Милевской. В первую секунду Никита не понял, о чем он, но тут же спохватился: ах, пани Милевская. Интересно, сколько раз им придется теперь менять имена? Судя по такому бурному началу, много раз. Вслух сказал: — Мне надо уехать как можно скорее, но Катя неважно себя чувствует. Посоветуйте, что делать. — Что с ней? — Надеюсь, ничего серьезного. Депрессия. У нее недавно умер отец. — Приятно слышать, что еще какие-то дети переживают из-за своих родителей. В России, как пишут газеты, это давно не так. — В России тоже бывает по-всякому. Кое-где семья еще сохранилась, но не в городах, а ближе к природе… Так как быть, господин Казимир? — Можно пригласить хорошего психиатра. У меня есть один на примете. Побеседуют. Греха в этом нет. Никита засомневался: — Пожалуй, лучше у нее спросить, согласится ли. Навязываться не стоит… Но я не возражаю. Врач — это неплохо. Если он умеет держать язык за зубами. Океанские волны плеснулись в очах Багрова-внука вторично. — Павел… э-э?.. — Просто Павел. — Так вот, Паша, вы все косвенно как бы выражаете недоверие, и я вас понимаю. — Наверное, не совсем, — перебил Никита. — У меня, кроме невесты, никого на свете нет. Если с ней что-то случится… Теперь перебил пан Казимир, подняв к небу указательный палец: — Полную гарантию, как известно, дает лишь Господь Бог, да и то не всегда. Со своей стороны обещаю, глаз с нее не спущу. Как только соберетесь, сразу перееду сюда. — У вас, наверное, много других дел? — Остальные дела подождут. Во всяком случае, месяц у меня есть. Управитесь за месяц? — Две недели, не больше, — уверил Никита, убежденный, что так и будет. Анита проснулась среди ночи и слабым голоском позвала его из спальни: Ни-и-икита! Он прибежал и увидел ее сидящей посреди кровати в тоненькой ночной рубашке, с распущенными волосами, с широко открытыми глазами — живое воплощение ужаса, того потустороннего ужаса, какой охватывает человека, если перед ним вдруг выстроятся в ряд все призраки тьмы и начнут корчить свои поганые рожи. — Девочка моя, ну что ты, я же здесь. — Он присел на кровать, обнял ее за плечи. Анита была как деревянная. — Что тебе приснилось, что? После долгой паузы, обведя сумрачным, пустым взглядом стены и потолок, ответила: — Не приснилось. |
