— Кто?

— Кузьма Витальевич.

Никита подумал, вспомнил, сопоставил. Он никак не мог решить, следует ли сказать принцессе правду. Лишнее нервное потрясение, но, возможно, это ее встряхнет, поможет выйти из сумеречного состояния.

— Посуди сама, Аня, — он тихонько гладил ее спину, почесывал под лопатками — совершенно платонические прикосновения, — он не мог пройти мимо меня незаметно. Это всего лишь глюки.

— Глюки? — Анита отстранилась, уперлась кулачками ему в грудь. — Я ведь говорила, что не сумасшедшая. Ему не надо входить в дверь, он заглянул в окно. Он хитрый, Никита, он очень хитрый. Повязался женской косынкой и сделал макияж, чтобы я его не узнала.

Никита попытался снова ее обнять, но принцесса откинулась на подушку и натянула одеяло до подбородка. Страх не исчезал из ее глаз.

— Хорошо, скажу еще кое-что. Твоему Кузьме пришлось бы добираться до тебя слишком издалека. Его убили, Ань.

— Как убили? Кто?

— Этого не могу пока сказать, не мой секрет, но убили точно.

— Можешь доказать?

— Проще простого. У тебя есть какой-нибудь телефон оттуда? Наберем номер, попросим его подозвать, и тебе скажут, что он умер.

— У меня нет телефона. — По ее глазам и по тону он видел, что Анита поверила. Известие не принесло ей облегчения, напротив, привело к каким-то новым изменениям в настроении, которые ему не понравились. — Но это еще хуже.

— Что хуже, Ань?

— Значит, приходил за мной мертвый.

— Ты всерьез говоришь или опять бредишь?

Посмотрела на него с сочувствием:

— Ты, мужчина, кажешься себе сильным, непобедимым, но есть вещи, с которыми никто не справится. Ни ты, ни я, никто.

— Что же это за вещи?

— Там, где я была, я многое поняла. Мы живем в мире, где восторжествовало зло. Оно неодолимо. Оно воплощается в разных людей, и в события, и… в тишину. Бывает такая тишина, в которой исчезает все. Там не слышна музыка, там тают голоса и освещение такое же, как в склепе. Зло победило и устроило на земле экспериментальную площадку, преддверие ада. Да что там преддверие. Сам ад уже здесь, с нами. Ведь то, что я видела, может происходить только в аду. В прежнем мире это было бы невозможно. Там добро и зло уравновешивали друг друга, весы колебались то в одну, то в другую сторону, а сейчас… Тот, кто убил Кузьму, оказал ему большую услугу. Он освободил его от земной оболочки и окончательно развязал ему руки. Он решил покончить со мной каким-то особенным способом, поэтому не торопится. Ему некуда торопиться. Он испытывает наслаждение от предвкушения расправы, от моего ужаса. Заглянул в окно, чтобы предупредить, чтобы я посильнее дрожала.

К этой минуте Никита уже сознавал, что им предстоят долгие, утомительные разговоры, но он должен спасти ее от безумия, как спас от физической смерти.

Он сходил в гостиную и принес бутылку минеральной воды. Опять присел на кровать. Стакан она приняла дрожащей ручонкой и отпила несколько глотков, поцокав по краю зубками. Он придерживал стакан снизу, чтобы не пролила на себя. Мирно светился на трюмо зеленоватый ночник — плывущий хрустальный лебедь с красными бусинками глаз.

— Кое в чем ты права, — заговорил Никита задушевно. — Но с оговорками. Зло, конечно, победило, но не везде и не навсегда. Россия больна, это так, и ты заразилась ее болезнью, потому что у тебя не было иммунитета. Мне Жека объяснял, он интересуется политикой и много читает. У этой страны, как ее называют оккупанты, массовый суицидальный синдром, патологическая тяга к самоуничтожению. Ей бы надо дать отдохнуть, отоспаться после всех потрясений двадцатого века, но ей не позволят. Эта страна лишняя, никому не нужная. И все-таки даже в России мертвецы не гоняются за девушками, чтобы их пугать, а спокойно спят в своих могилах.