Она не помнила, как вернулась в дом араба после представления. Как только темнота опустилась на нее, никто не смог вырвать Валдис из ее цепких объятий. Она узнала, что из-за создавшейся паники невозможно было найти носилки, и Хаукон, друг Эрика, отнес ее домой на руках.

Обеспокоенный судьбой своего оракула, Мохаммед позвал Дамиана, чтобы тот принес ей травы и вылечил ее. Главный евнух находился около ее постели, пока она пребывала в забытьи. Когда Валдис наконец пришла в себя, ей было трудно говорите, и Дамиан посоветовал ей молчать, пока ей не станет лучше.

Если бы это было возможно.

Дни шли своей чередой один за другим. Хлоя учила ее находить радость в каждом дне, но Валдис видела кругом только беспросветный туман. Ни свет, ни цвет, ни звуки не могли принести радости ее душе. Пища и напитки казались пресными и безвкусными, и она не чувствовала ароматов.

Да и как она могла чувствовать что-то, если Эрика больше не было?

Мохаммед не только разрешил ей вернуться в собор Святой Софии, но даже поощрял ее поездки. В конце концов, именно там ее посетило последнее видение. Он надеялся, что их будет больше.

Каждый день в сопровождении толпы евнухов Валдис совершала паломничество в свою святыню. Она входила в огромную базилику и поднималась вверх по коричнево-желтой лестнице в галерею. Там она прижимала лоб к рунам Эрика и рыдала, пока слезы не иссякали. Потом она возвращалась в дом Мохаммеда, благодарная когда-то ненавистной бурке за то, что она скрывает ее заплаканное лицо.

Прошло еще несколько недель, и каждый новый день псе так же был похож на предыдущий. Мохаммед постоянно спрашивал ее, получила ли она новое послание, но, несмотря на предупреждения Дамиана, что она должна что-то придумать, чтобы удовлетворить хозяина, она отвечала, что духи молчат. Дамиан соблазнял ее обещаниями свободы, но свеча ее надежды погасла, сжавшись до мерцающего отблеска в далеком недостижимом будущем.

Что теперь ей делать со своей свободой?

В один из таких скучных дней, за час до заката солнца, она вошла в главные ворота дома своего хозяина, возвращаясь из церкви.

– Главный евнух дожидается твоего возвращения, – сказал ей привратник. – Он на крыше и очень хочет увидеть тебя. Кажется, он принес какие-то новые травы.

Валдис слишком устала, чтобы протестовать, поэтому послушно взошла по круглой лестнице, которая вела в пышный сад на крыше. Ей не очень хотелось видеть своего старого хозяина. Но рабы, даже такие ухоженные и избалованные, как она, не имели выбора.

«Но у них есть возможность выбирать радость», – про мелькнули слова Хлои в ее голове.

«В мире нет радости», – мысленно ответила eй Валдис.

Она вдруг явственно увидела блестящие глаза Хлои: и услышала ее свистящий голос. «Тогда ты не такая сильная, какой кажешься». Это звучало настолько правдоподобно, что казалось, ее учительница находится рядом с ней.

Валдис тряхнула головой. Теперь она слышала голоса. Кажется, она сходила с ума, хотя ей было совершенно все равно. Даже зов свободы казался ей теперь примешенным.

Прекрасный сад раскинулся по всей крыше огромного дома Мохаммеда. Молчаливые садовники ухаживали за орхидеями и гибискусом, которые цвели круглый год.

Маки кивали своими головками, а деревья в огромных горшках обеспечивали необходимую тень и служили домом для сидящих на их ветвях ярких канареек. Здесь было тихо и уютно. Сад был единственным местом во всей этой шелковой темнице, где Валдис нравилось проводить время.

Обычно ей приходилось делить это место с другими женщинами Мохаммеда и слушать их сплетни и злобные перепалки друг с другом. Причиной всеобщего раздражения было исчезновение Ландины. Никто из них нисколько не сочувствовал судьбе несчастной франкской девушки.