– Это неправильно, – напомнила она себе.

Но она не могла остановиться и все шла вперед. Как странные маленькие зверьки лемминги в ее стране, которые по необъяснимой причине бросаются в море, совершая массовое самоубийство, она продолжала идти навстречу этому мужчине. Ей было все равно, правильно это или неправильно. Так же, как и лемминги, она ничего не могла с этим поделать.

Ночной воздух опьянял ее своими дурманящими запахами, и она чувствовала себя такой же бесплотной, как и окружавшие ее тени. Наконец она остановилась в нескольких шагах от него. Его губы были слегка приоткрыты, как будто он не верил, что видит ее наяву. Странное чувство нереальности происходящего овладело ею.

– Мы не должны, – прошептала она.

– Я знаю, – согласился он.

А потом, не помня как, она оказалась в его объятиях. Их губы встретились, и он стал целовать ее жадно и настойчиво, покусывая ее губы и играя с ее языком. Это был не обычный поцелуй, а сама страсть. Она почувствовала, что внутри нее накапливается острое желание. Колени Валдис подогнулись, и она упала бы на землю, если бы Эрик не удержал ее.

Он был большим и сильным, настоящий мужчина-великан. Валдис чувствовала, что тает в его объятиях. Тело перестало слушаться ее, а руки и ноги стали мягкими, как масло. Он покрывал поцелуями все ее лицо – щеки, закрытые глаза, мочки ушей. Эрик намотал себе на руку ее тяжелые волосы и мягко потянул, наклоняя ее голову назад, чтобы поцеловать ее в шею. Она подчинилась его натиску. Эрик взял ее за руку и поцеловал ладонь, поднимаясь вверх и лаская тонкую мягкую кожу запястий и изгиб локтя. По всему ее телу пробежала волна удовольствия, отдавшись жаром в нижней части живота. Никогда раньше Валдис не испытывала ничего подобного.

– Валдис, – прошептал он.

Она закрыла его рот рукой.

– Мы уже сказали друг другу достаточно слов.

Валдис поцеловала его в ответ с такой же страстью.

Возможно, Эрик хороший учитель, но она не менее способная ученица.

Но как только ей показалось, что она освоила искусство поцелуя, в игру вступили его руки. Он положил одну руку ей на грудь и стал подразнивать ее соски. Эрик обводил их по кругу подушечками пальцев, нарочно не дотрагиваясь до самых чувствительных мест. Не выдержав, Валдис издала отрывистый стон.

Порыв ночного ветерка игриво задрал подол ее прозрачной ночной сорочки, охладив горячие бедра. Руки Эрика поймали на лету легкую ткань, и прикосновение его шероховатых ладоней обдало ее жаром.

Резким движением он приподнял ее и опустил на землю. Мягкая трава щекотала ее лодыжки, а ночная сорочка задралась до пояса. Эрик стал страстно покрывать поцелуями ее шею и грудь.

Неизведанное ранее желание охватило ее. Валдис дрожала от возбуждения. Она мучительно жаждала чего-то, хотя сама не могла понять чего. Единственное, в чем она была уверена, что эта ненасытная страсть не даст ей покоя, пока ее тело не получит желаемого.

Казалось, Эрик знал, что ей было нужно. Он поглаживал ее грудь большими грубоватыми пальцами, а затем стал ласкать ее соски сквозь тонкую ткань. Они затвердели, как камень, под прикосновением его губ. Валдис почувствовала, будто отрывается от земли и покидает собственное тело, сбросив кожу, как змея.

– Что ты де… – выдохнула она.

Он закрыл ей рот рукой, заглушая ее неуверенный протест. Его действия напомнили ей об осторожности, о которой не следовало забывать.

Это было опасно для них обоих.

Изуродованное лицо Хлои снова всплыло в ее памяти. Слова ее учительницы танцев, теперь еще более зловещие, опять зазвучали в ее ушах.

Смерть любви.