– Ты просто воплощение заботы, Дамиан, – улыбнулся Ромион. – Как там барьер?

– А! – Дамиан поморщился. И решительно добавил: – У меня будет к твоей супруге много вопросов, Роми.

– Сначала её надо найти.

– Найдём! Слово Тёмного Властелина!

Ромион хмыкнул и мысленно поставил блок, заканчивая разговор.

Мама Хельги оказалась троллем в высшей степени выдающимся – это с первого взгляда было заметно. Сложно не заметить такую грудь, такие бёдра, – и, в общем, такую высокую женщину. Она держала себя с королевским достоинством, хотя королевой как будто действительно не была. Насколько Ромион понял из расспросов слуг (те знали язык людей, хоть говорили со свистящим акцентом и очень тихо), у троллей было нормальным многожёнство. Обычно тролль держал три жены, редко – пять. У короля их было десять, одна другой моложе, а королевой, соответственно, являлась самая на этот момент любимая. Этот титул вот уже десять лет сохраняла Нефелимия, мать Хельги. О ней слуги говорили почтительно – у Ромиона вообще сложилось впечатление, что её боготворят. И судя по всему, она была воплощением тролльего совершенства. Гибкая, стройная, ну да – и выдающаяся. Украшений на ней имелось килограммов на пять, а то и больше, но это явно была привычная ноша. Статью и достоинством королева отличалась от всех, кто её окружал. По-людски она говорила без акцента, лишь иногда смягчала звуки, и голос у неё был приятно-низким. Бросив на неё один только взгляд, Ромион понял, почему она уже столько лет сохраняет первенство среди других жён. А ещё королю очень захотелось посмотреть на её счастливчика-мужа. "Вот бы мне тоже гарем!" – думал Ромион, низко кланяясь и прижимая руки к сердцу.

Но это было абсолютно невозможно – гаремы у людей имелись только на далёком-далёком юге, в пустыне за океаном. Там многоженство тоже считалось нормальным, и местные (весьма воинственные) правители смогли убедить северян, что чужие традиции надо уважать. Но и раньше сам Ромион, и соседи всё рачно считали это дурным тоном – что не мешало, конечно, королям заводить любовницу, а то и не одну.

С Хельгой мать составляла дивный контраст. Нефелимия приняла поклон Ромиона царственным кивком и села в кресло прямо-прямо – что в её исполнении казалось совершенно естественным. Хельга же до кресла прокосолапила, а потом развалилась в нём, откинувшись на спинку. Ромион наблюдал, с трудом пряча улыбку. Мать покосилась на дочь – под её взглядом Хельга ссутулилась. Потом вздрогнула, будто опомнившись, и резко выпрямилась, точно проглотила метровую линейку. Нефелимия перевела взгляд на Ромиона – тот душевно улыбнулся, следя, как взгляд королевы оценивает его осанку, руки на подлокотниках, поворот головы – всё под строго нужным углом.

– Ромион, я правильно поняла? – произнесла, помолчав королева, и по её голосу Ромион понял, что проверку прошёл. – Откуда вы?

"Где моя непутёвая дочурка вас выцепила?" – читалось в её глазах.

– Из Сиерны. – Ромион следил, как тоненькая и высокая, как столб, служанка разливает по чашкам чай. – Это к северу от Синих гор и немного западнее от Виены…

– Благодарю, я знаю карту, – прошелестела королева.

Ромион с улыбкой кивнул.

– Не сомневаюсь, Ваше Величество.

У служанки на чайничке звякнула крышечка – в наступившей тишине звук эхом прокатился по комнате. Когда он смолк, королева изобразила какой-то сложный жест, и служанка, покраснев, попятилась к дверям. Хельга проводила её сочувствующим взглядом.

Ромион наблюдал.

Королева первая взяла чашечку – напитка было налито точно вровень с краями, и от него шёл пар.