Лекарь же только покачал головой и выписал новое снотворное, которое Ромион сварил лично. Оно не помогло. Не помогала прийти в себя даже скрипка – Ромион так рассвирепел, когда понял это, что порвал струны.

Тогда-то Ромион и понял, что творится, нечто неладное. Скрипку он бы ни за что не сломал, будь он в порядке…

Конечно, первое, что ему пришло в голову – мысль о проклятьи. Ромион проанализировал самочувствие, понял, что всё хуже, чем он думал – и с каждым днём всё ужаснее. Образ Кики был повсюду, и Ромион мечтал от него избавиться.

Как было бы проще, окажись это и правда проклятье!

Лгать Туану было незачем, и Ромион ему поверил, как поверил, что помощи ждать неоткуда. Поверить оказалось легко – он словно всегда, где-то внутри, в сердце, знал это. Но с врагом легче бороться, если знаешь его в лицо – и Ромион был рад, что выяснил, в чём дело.

Он думал, что научится с этим жить, справится и всё пройдёт. Туан в данном вопросе не знаток, а Ромион много раз видел, как его подданные-аристократы то сходятся, то расходятся… Любовь, ха!

Он забросил скрипку и взял себе любовниц – сразу троих. Когда ты король, у тебя полно возможностей найти себе эту самую любовь. Кто откажет?

Не отказал никто, но спустя всего лишь неделю Ромион понял, что это не работает – только хуже становится. Он всё время мысленно сравнивал девушек с Кики, постоянно забывал их имена и так же постоянно путал их имя с Кинникией в постели. Легко выговаривал, кстати.

Ещё неделю Ромион пробовал удариться в работу – раньше всегда помогало. После разрыва с Виолой он так и сделал – сработало же.

Сейчас – нет.

Ещё неделя прошла, и Ромион совсем извёлся. Он почти не спал, не мог играть, жар стал постоянным. Ромион стал срываться на слугах, чего никогда прежде не делал. Не мог сосредоточиться в разговорах с советником и отправлял того решить всё самого. И уже три недели как не участвовал в переговорах и не бывал на приёмах – знал, что или не высидит, или проморгает что-нибудь важное. Мысли были только об одном – на Кики в прямом смысле клином сошёлся весь свет.

"Да она же ведьма, ей нельзя верить!" – уговаривал себя Ромион. Но, как оказалось, это было совершенно не важно. Кики хотелось – невыносимо! – даже просто увидеть. Снова взять за руку. Услышать голос.

Ромиону казалось, он сошёл с ума. Это же было совершенно на него не похоже и не подчинялось никакой логике! Ну как можно так быстро, так… внезапно заболеть кем-то? Да что в этой Кики такого-то? Те же любовницы были куда краше её и ластились тоже вполне искренне. Ну да, они не пытались его понимать – да и в бездну это понимание! Кики опасна, Кики – угроза, Кики…

… нужна была, как воздух. Ромион уже бредил ею и прекрасно понимал, как это глупо и что давно пора одуматься. Ну и что? Кики была нужна, необходима, как сама жизнь.

И она была где-то там, далеко, в Синих горах. Но ведь была же! Ромион однажды только представил, что мог бы прийти к ней. Да, как эти другие наверняка приходили, к её трону в ледяном дворце – ну и что? Гордость молчала. Ромион вдруг решил, что отправиться к Кики не такая уж плохая идея.

Решение окрепло и превратилось в цель. Ромион уже знал, что сделает это – или просто не сможет жить. Осталось только закончить пару вещей.

– Брат, ты ужасно выглядишь, – сказал Дамиан, когда Ромион вызывал его с помощью амулета.

Был вечер, солнце садилось, Дамиан сидел на широком подоконнике, но смотрел не на закат, а на Ромиона. Тот устроился в кресле у камина и постукивал пальцами по подлокотнику.

– Знаю. Я мало сплю.

– Приготовить тебе снотворное? – поинтересовался Дамиан.