«Да, было бы хорошо. Если Юлиан отколется, мне придется купить недостающие в походе вещи и сутками не спать. Тракт, говорят, безопасен днем. Мне почему-то слабо в это верится».

«Нет, почему же? Дорога, в самом деле, безопасна. Но не для тебя. Днем на ней можно встретить боевые четверки магов и патрули солдат империи. Ночью одинокому путнику, конечно, туда лучше не соваться, но выбора нет. Тебя будут искать на тракте днем».

«Разве с этой внешностью я хоть чем-то напоминаю принцессу?»

«Нет, разве что ростом. Но у слуг императора может оказаться поисковый амулет».

«Да, как я не старалась прибрать за собой, пару волосинок они вполне могут достать», – согласилась я задумчиво и посолила кашу.

«Будем надеяться, что поисковые группы получат только отпечатки ауры принцессы. Ты-то ведь изменила ауру?.. Эва? Ты ведь изменила ауру?!!»

«Ой…»

«Ой?! Эва! – голос Грэма в моей голове стал натянутым, а потом и вовсе гневным: – Ты о чем думала, когда покидала дворец?!»

«Грэм, не надо на меня орать! О чем только я не думала! Каждый может закрутиться и позабыть о маленькой детали…»

«Маленькой?! Ты понимаешь, что, по крайней мере, три мага видели и запомнили твою ауру? Как думаешь, что подумает твой следопыт, если вдруг увидит, что твоя аура кардинально поменялась? На какие мысли это его натолкнет?!»

«Не ори на меня! И следопыт не мой! Подумаешь, увидит другую ауру! Он ведь знает, что я полукровка! Не нагнетай обстановку, ничего страшного не случилось».

«Хорошо, Эва, – успокоился сатуриец, – больше ты не услышишь от меня ни слова упрека. Только, закрывая глаза на свою небрежность, ты роешь яму не только себе, но и мне».

Я посолила пузырящуюся кашу и ответила, от злости произнося слова вслух:

– Уверена, что тебе, как паразиту в моем теле, даже эта яма приятнее, чем разложение в могиле.

Молчание. У меня появилось такое ощущение, что внутри меня захлопнулась глухая дверь. И я осталась в одиночестве. Внезапно вся оскорбительность моих слов пробилась через гнев. О Судьба! Что я наделала?!

«Грэм! Прости меня, Грэм! Я не имела в виду то, что сказала! Боги! Грэм! Ты слышишь меня? Прости, пожалуйста, прости меня…»

Сатуриец молчал. Неприятное чувство, точно я ударила ребенка или утопила щенка, стало давить на сердце.

Как я могла такое сказать? Как я могла?.. Но ведь и Грэм хорош! Как он мог так на меня кричать?! Мне и так сейчас тяжело, а тут еще и его обвинения в глупости. Разве можно все продумать наперед и оставаться спокойной и сосредоточенной, когда творится такое?!

Я тоже могу обидеться и прекрасно умею дуться… Злая, как пегас, не получивший наездника, я доварила кашу и занялась своей аурой.

Хэмеллы – единственная раса Межграничья, которая может скрывать свою ауру, накинув на нее непрозрачную пленку ложной энергетической оболочки. Насколько я знаю, ни маги фиолетового уровня, ни даже ищущие настоящую ауру многоликого увидеть не могут. Вот такая вот особенная раса.

Из-за того, что я злилась, новая аура получила много красного, цвета агрессии и силы, питающейся яростью. На самом деле, я очень спокойная. Но если довести меня до состояния невменяемого гнева, могу покусать. Принц Зоор в этом убедился лично…

Стыдно вспомнить, но завелась я из-за простого подначивания его высочества по поводу моего телохранителя.

Мы с Зоором прятались от Грэма на террасе за кадками с лапайей, вечноцветущей желтой лилией. Когда Грэм во второй раз прошел мимо, не заметив нас, принц пожалел меня за неразделенное чувство к сатурийцу. Естественно, он нагло наговаривал!

Принц ехидно настаивал на том, что не мог ошибиться: я втюрилась в своего охранника как маленькая, глупая девочка… Я зловещим шепотом предупредила, что укушу за ухо, которое как раз находилось у моих губ (между вазонами было тесто, и мы стояли, обнявшись), но принц не поверил.