Крик Зоора услышал даже Тристан в башне…

Воспоминания о задорном принце, за несколько месяцев ставшем моим другом, вернули хорошее расположение духа.

Лулианский принц – первенец короля Фадиаса, но наследовать трон по законам страны права не имеет. Когда ему исполнилось четырнадцать, вспыхнуло очередное восстание. Заговорщики взяли юного наследник в заложники и держали несколько месяцев в подземелье дворца последователя бога Жизни. Окончательно свихнувшийся жрец ставил на Зооре опыты. Он мечтал создать идеального охотника на нежить, и выбрал «добровольцем» принца, семью которого люто ненавидел.

Принца освободили поздно – он оказался сломлен духовно и изувечен физически. Раздробленные кости и страшные шрамы по всему телу… лучшие маги Межграничья собирали наследника буквально по кусочкам.

Основатель Лулианского королевства, устанавливая правила наследования, категорически запретил возводить на трон уродливых, психически неполноценных и магически измененных. Зоор попадал под все три запрета: хромой, покрытый сеткой тонких шрамов, нелюдимый и трансформированный десятками целителей. У него даже ауры изменились: обычная лишилась почти всех светлых оттенков, магическая опустилась на один луч. Кстати, меня всегда возмущала несправедливость богов: усилить ауру нельзя, а вот ослабить легче легкого, особенно если окажешься в руках черномага или демона.

От печальных размышлений захотелось есть. Шепотом позвав Юлиана и убедившись, что следопыт впал в спячку, я насыпала себе полную чашку. Мисок у моего попутчика не было, но зато обнаружилось две ложки и две чашки из легкого магически укрепленного материала.

М-да, кашка получилась на любителя. Буду надеяться, что Юлиан не прочь похлебать солененького. Первый раз – и так опозориться!

Воровато оглядевшись, я прошептала заклинание улучшения вкуса. В кулинарной магии я не особо сильна, но достаточно опытна – в храме часто наказывали работой по кухне.

После каши хотелось пить. Вода попахивала тиной, и я, уже не опасаясь наказания, наложила на фляжку освежающее заклинание. Борясь со скукой, вспомнила о записках первой императрицы.

Отсиживаясь в трактире, я немного с ними ознакомилась. Но моя за… низ спины болел после неудачного перемещения, вернее малоприятного приземления в лужу, и чувство разбитости не давало в полной мере сосредоточиться.

А концентрация внимания была, ой как, необходима. Почерк императрицы, как у ребенка, недавно научившегося писать. Да еще и вела она большинство записей на одном из старых языков, который я знала благодаря Тристану почти сносно. Поэтому приходилось перевод записывать – просто читать моих умений не хватало.

В конечном итоге получился перевод, от которого глаза полезли на лоб.

«Эвгуст сделал мне свадебный подарок. Она так прекрасна! Корона будущей королевы! Правда, пока королевы без королевства… Хотя Эвгуст посмеивался над моими мечтами о державе, где я была бы повелительницей, называл их блажью, венец он мне подарил.

Сейчас это лишь артефакт. Но какой силы! В короне тридцать камней, тридцать фириллов. На вопрос, откуда такое богатство, Эвгуст загадочно улыбается и молчит…

Любимый вложил в создание венца бездонную прорву Силы и бессонные ночи. Он сам нарисовал мастеру эскиз и в процессе изготовления накладывал заклинание за заклинанием… А мы-то с Антаром гадали, почему он такой вялый все эти дни. До миссии считанные дни, а он старался сделать мне приятное. Он, действительно, влюблен и это наполняет меня гордостью – пробудить чувства в таком мужчине сможет не каждая.

Я жду день свершения с нетерпением. Я уверена, что у нас троих все получится. Мы просто обязаны добиться успеха. Если миссия провалится, не видать мне моего королевства.

А корона так прекрасна… Я не могу налюбоваться, боюсь, что не решусь оставить ее здесь в день свершения.