Не обращая внимания на парня (он слегка нервничал под ее оценивающим взглядом и пытался шутить), Эва посмотрела на свое отражение в зеркале.

Магия меняющихся заполнила ее изнутри…

Ее кожа покрылась золотистым загаром.

Ее радужка повторила цвет глаз Юлиана до самой маленькой золотистой крапинки. Такие же длинные пушистые ресницы прикрыли ироничный взгляд. Тонкие дуги темных бровей придали несколько удивленный вид.

Нос с горбинкой получился чуть изящней, чем оригинал, рисунок губ она оставила собственный. Когда на подбородке стала «продавливаться» ямочка, девушка от боли едва не потеряла сознание.

Немного отдохнув, она «перекрасила» волосы в темно-шоколадный, почти черный цвет. Закончив нелегкие, ускоренные перемены, довольно оглядела себя в зеркало и перевела взгляд на Юлиана.

Маг недоверчиво рассматривал ее и молчал.

– Ну как? – Эва, красуясь, покружилась по комнате. – Похожа я на твою сестру?

– Тебе очень идет моя великолепная, сногшибательная внешность, – улыбнулся Юлиан и повторил: – Очень.

– М-да, а ты скромный. Переходим ко второму этапу?

– Может, сначала перекусишь?

– Нет, – отмахнулась она, – не переживай – еще час-два я не умру от голода.

Эва уселась на кровать напротив мага и взяла его за руки. Юлиан весь подобрался.

– Больно не будет, – успокоила его девушка и пообещала: – Я не стану копировать магическую ауру, не переживай.

– А я и не боюсь.

– Тогда зачем прикрыл ее щитом, словно магистр-параноик? Или быть может ты радужный маг, путешествующий инкогнито?

– Щит – один из моих многочисленных талантов, – Юлиан пожал плечами.

Через время полукровка прошептала:

– Интересная у тебя внешняя аура – разочарование, боль и жажда мести закрасили ее глубоко.

– Какая есть… Ты вот свою настоящую хоть помнишь? – сквозь зубы произнес маг.

– Конечно, она ведь остается при мне, – девушка не обиделась на откровенное оскорбление. – Не верь тем, кто говорит, что хэмеллы перекраивают собственную ауру, когда одевают маску. Чужая аура – лишь дымка, окутывающая нашу собственную.

– А внешность? – уже с любопытством произнес парень. Что ж, любознательность – отличительная черта любого жреца Жизни, пускай он и в бегах.

– Про внешность говорят правду. Если долго носить маску, свое лицо можно и не вспомнить. Я вот начала изменяться по глупости, еще в детстве. Хотела быть похожей на свою наставницу, старшую жрицу, думала таким образом вызвать у нее теплые чувства…

– Ты воспитывалась в храме?

Девушка хмыкнула:

– Я почему-то думала, ты быстро опознаешь во мне божью падчерицу. Да, я училась в храме Судьбы.

– Тебе повезло. Лучше Судьба, чем Жизнь.

– Ну, а Жизнь лучше, чем Любовь или Танатос, – закончила Эва присказку, знакомую всем храмовым выкормышам.

Немногие родители готовы отдать своего ребенка в служение богу или богине. Поэтому подавляющее большинство жрецов – сироты, воспитанные при храме, в народе прозванные пасынками и падчерицами того бога, которому служат.

Маги остались довольны результатом обряда. Эва проделала его правильно: видоизменила свою внешнюю ауру, сделав ее чуточку похожей на ауру жреца. Потом перебросила ее зеркальное отражение на Юлиана.