Дэйви вышел из автобуса, когда тот подъехал к остановке.

— До свиданьица, — сказал он водителю.

Водитель не обратил на него внимания.

Дэйви заковылял по улице, покачивая авоськой с тремя книгами, которые он взял в библиотеке. Снова собирался дождь. Это чувствовалось.

Он задумался, куда подевалась его кошка.

Дэйви подошёл к парадной двери своего дома и принялся искать ключ.

— Это Тафф! Это Таффи! — послышался крик.

Где же ключ? Под футляром для очков, на дне кармана. Дэйви судорожно искал его.

— Тафф! Поймай мяч, Таффи! Давай, поймай его!

— Уходите! — закричал он, не оборачиваясь.

Вокруг собирались мальчишки. Хулиганы. Оззи и его приятели. Заскучавшие, ищущие развлечений. Он слышал их. Он чувствовал их запах: пиво и травка. Да, он, чёрт возьми, знал, что это за травка. Он был старым, но не глупым.

— Таффи, Таффи, спой нам! — пели они.

— Уходите!

Наконец, наконец ему удалось отыскать ключ и вставить его в замочную скважину. Он повернул ключ в замке. Дверь застряла, как всегда в дождливую погоду. Пришлось толкнуть её.

Что-то ударило его в затылок, и сильно. Так сильно, что он ткнулся лицом в дверь.

Дэйви Морган упал. Он ударился о дверь дома, своего собственного дома, и почувствовал, как из носа потекло что-то тёплое.

— Ублюдки чёртовы, — прошептал он.

На дорожке перед ним прыгал мяч. Тук-тук-тук.

Они бросили этот мяч в него, бросили ему в голову.

Ублюдки.

Он посмотрел на них. Хулиганы толпились на тротуаре, смеясь и злорадствуя, показывая на него пальцем и издавая насмешливые возгласы. Оззи и другие парни. Дурацкие причёски, дурацкие тощие физиономии, дурацкая одежда, штаны, которые не держались на талии и выставляли на всеобщее обозрение резинки трусов.

— Ублюдки чёртовы! — сплюнул Дэйви.

— О-о, Таффи! Какие нехорошие слова! — заорал Оззи.

— Ввали ему! Давай, наподдай ему! — пели остальные. Противные мальчишки. Противные чёртовы ублюдки.

Оззи взял мяч в руки и начал подбрасывать вверх.

— Один на один, а, Таффи? Ты и я? Один на один?

— Убирайся к чёрту, мальчишка, — сказал Дэйви, поднимаясь на ноги.

Мяч ударил его по лицу. Когда Дэйви снова упал, его распухшее колено взорвалось болью, и всё, что он слышал — дикий, насмешливый хохот. Они сломали ему нос. И, похоже, не только. Чёртовы, чёртовы ублюдки.

Дэйви сморгнул слёзы. Оззи снова наклонился, чтобы поднять мяч.

— Хочешь ещё, старый мерзавец? — поинтересовался он.

Дэйви собрал все силы и встал. Он навалился на дверь и повернул ключ в замке. Когда дверь открылась и он смог зайти внутрь, в спину ему рикошетом ударил мяч. Снова послышался смех.

Прямо перед дверью стояла вешалка для зонтиков — на том самом месте, где в 1951 году её поставила Глинис. Там висел старый чёрный зонтик Дэйви, аккуратный бежевый зонтик Глинис и трость.

Дэйви Морган не стал трогать ничего из этого. Он схватился за другой предмет, мирно лежавший на подставке.

Выпрямившись, он обернулся в дверном проёме.

— Один на один, а, Таффи? — крикнул Оззи, подбрасывая мяч. Хор его дружков-ублюдков ржал и улюлюкал.

— Тогда давай, вперёд, чёртов ублюдок, — сказал Дэйви.

Оззи бросил в него мяч.

Он ударил Дэйви и каким-то чудесным образом остался лежать в его руке. Озадаченные хулиганы на мгновение замолкли.

С медленным неприятным звуком мяч сдулся. Дэйви Морган вытащил из него лезвие и бросил мяч на землю.

Армейский штык с годами немного затупился — как и его обладатель — но он по-прежнему был семнадцати дюймов в длину и чертовски острый.