Армейский штык с годами немного затупился — как и его обладатель — но он по-прежнему был семнадцати дюймов в длину и чертовски острый. Совсем как меч, и по размеру такой же.

Дэйви поднял его. Хулиганы вытаращили глаза.

— Отвалите, вы, уродцы, или я за себя не отвечаю! — заявил он, размахивая штыком.

Они смотрели на него. Во все глаза. А потом бросились врассыпную, и в одно мгновение их и след простыл.

Дэйви взял свою авоську с книгами и вошёл в дом. Он положил штык назад на вешалку для зонтиков и запер за собой дверь.

Он приготовил себе чашку чаю. Кошки по-прежнему нигде не было видно. Еда в миске осталась нетронутой.

Дэйви сел, прихватив с собой три взятые из библиотеки книги. Это были иллюстрированные тома, посвящённые современной скульптуре. Он был уверен, что когда-то уже видел тот предмет из сарая или что-то похожее на него. Глинис любила скульптуры. Однажды они ездили в Бат на выставку современного искусства. В 1969-м. Он поехал вместе с ней, потому что ему нравилось видеть её счастливой.

Тогда это ничего для него не значило. Но стало важным теперь. Он листал страницы, останавливаясь на различных картинках: Бранкузи, Эпстайн, Джакометти. Всё это он видел. Худые, изящные тела, сделанные из металла; узкие туловища, напоминающие голубиные; расширяющиеся книзу конечности; блестящие, угловатые головы.

Но не неподвижные. Двигающиеся.

Гудящие.

Способные передвигаться.

Гвен остановила «Сааб» на пустыре. Прямо перед ним был припаркован внедорожник.

Они с Джеймсом вышли из машины.

Гвен огляделась по сторонам. Джеймс настроил систему коммуникации.

— Джек? Тош? Эй?

Он замолчал, прислушиваясь. Его лицо помрачнело.

— Что такое? — спросила Гвен.

— Джек говорит — «варёное яйцо», — сказал Джеймс.

Они побежали.

Глава двенадцатая

Дырявые крыши старых складов. Останки исчезнувшей городской индустрии. Высокие каменные ангары с выбитыми окнами и усыпанными осколками черепицы полами. Голуби, сорняки, лужи дождевой воды.

Ни Джека. Ни Тош.

— Давай разделимся, — сказал Джеймс. Они начали бродить по заброшенным складам, не выпуская друг друга из вида. На земле тут и там виднелись металлические рельсы, по которым когда-то ездили транспортные тележки. Водосточные трубы были разломаны, и неряшливые кирпичные стены покрылись зелёными пятнами. В помещениях складов валялся мусор — обрывки бумаги и картонные коробки, холодильники без дверей и поломанные кухонные плиты. Жители Бьюттауна, очевидно, использовали это место в качестве помойки. Как ни странно, не было никаких признаков того, что здесь ночевали бездомные, хотя Гвен считала подобные места подходящими для этого. Почему они не приходили сюда? Когда-то эту территорию хотели оградить забором, однако теперь эти попытки остались в далёком прошлом, стали призрачными.

Призраки. Не самая лучшая мысль в данной ситуации. Стоял ясный день, близился полдень, но это место казалось холодным, и Гвен преследовало ощущение, что здесь водятся привидения.

Гвен остановилась под массивной кирпичной аркой на границе двух складов. Изгиб арки украшал частично осыпавшийся барельеф:

ЛАД МИЛЛ ЕРА И ПИ ОДИ ОМЕР ЧЕТЫРЕ 1 53

Чуть ниже к кирпичной стене были привинчены более новые таблички. Красные буквы на белом фоне:

НЕ ВХОДИТЬ АВАРИЙНОЕ СООРУЖЕНИЕ СМЕРТЕЛЬНО ОПАСНО

Она снова попыталась позвонить. Она уже потеряла счёт попыткам дозвониться до Джека за предыдущие сорок минут. С того момента, как Джеймс сообщил о «варёном яйце», от их замечательного лидера не было никаких вестей.

Гудки, установление соединения.