– Он вас просит зайти.

Смирнов открыл дверь и шагнул в кабинет. Казарян вошел туда же без спроса.

– Здравствуйте, – сказал, не выходя из-за стола, генерал. И персонально Казаряну: – А я не просил вас, товарищ Казарян, меня навещать.

– Зато у меня такое желание возникло, – грубо отпарировал Казарян и решительно уселся на один из стульев, плотным рядом стоявших у стены. Во избежание скандала генерал достойно смирился:

– Ну что ж, коли так… И вы присаживайтесь, Александр Иванович. Проследил взглядом за тем, как усаживается рядом с Казаряном Смирнов, затем добавил: – Прошу простить меня, на несколько минут отвлекусь на небольшое дельце. – Ткнул пальцем в кнопку и приказал в селектор: – Махова ко мне!

Махов остановился посреди ковровой дорожки и доложил:

– Капитан Махов прибыл по вашему указанию!

– Кто позволил вам, капитан, нарушать служебные инструкции? – спросил Ларионов.

– Я, наверное, чего-то не понимаю, товарищ генерал, но я ничего не нарушал…

– По какому праву вы занимаетесь делами, не относящимися к порученному вам расследованию? – тихо, совсем тихо начал генерал. Постепенно его голос обретал оглушающую мощь: – По какому праву вы посвящаете в ход розыска посторонних людей?!!

– Виноват, товарищ генерал, – обреченно признался Махов.

– Идите. На вас будет наложено дисциплинарное взыскание, – устало закончил Ларионов и, подождав, пока выйдет Махов, обратился к Смирнову: Как дела, Александр Иванович?

– Дела как сажа бела, Сережа, – ответил Смирнов, а Казарян взъярился:

– Спектакли нам устраиваешь, да?

На реплику Казаряна Ларионов никак не отреагировал. Он делами Смирнова был озабочен:

– Да, дела неважнецкие! Вы что, частным сыском занялись? Так у нас это законом воспрещается. Ваши действия, Александр Иванович, антиконституционны. Сегодня, в период кардинальных, я бы сказал, революционных перемен, нарушение не то что духа, буквы закона будет караться самым решительным образом. Я не собираюсь вас стращать, но запомните: никакие старые заслуги, никакие связи не дают вам права попирать социалистическую законность.

– Опомнись, Сережа, – попросил Смирнов. Но Ларионов не опомнился:

– Вы, кажется, живете теперь в Москве? Где остановились? В гостинице?

– Я живу у своего друга журналиста Спиридонова.

– Там и прописаны?

– Я не прописывался.

– Так вот, Александр Иванович. Еще одно противозаконное ваше действие, и вы будете высланы из Москвы. В двадцать четыре часа.

Генерал встал за своим столом. Встал и Смирнов.

– Будь здоров, Сережа, – попрощался он и направился к двери.

– Советую не забывать, что я вам сказал, – в спину Смирнову, вдогон напомнил генерал.

Смирнов исчез за дверью. Казарян вдоль стола для заседаний прошел к генеральскому письменному и через него схватил Ларионова за лацканы тужурки, притянул к себе:

– Учти, генерал, если ты сделаешь какую-нибудь пакость Саньке, я тебя под землей найду и размажу по первой попавшейся стенке, – и оттолкнул Ларионова так, чтобы тому ничего не оставалось, как усесться в свое служебное кресло.

В дверях Казарян остановился и, умело копируя ларионовские интонации, закончил:

– Советую не забывать, что я вам сказал.

Не принимая во внимание уши секретарши, Смирнов спросил:

– Порезвился?

– Самую малость.

Они вышли из приемной и поспешили навестить Махова вторично. На этот раз Махов сидел барином, засунув руки в карманы брюк и далеко вытянув ноги.

– Как насчет завтрашнего? – спросил Смирнов.